В последние годы в связи со сложной международной обстановкой и провозглашенным в России «разворотом на Восток» все чаще проявляют интерес к истории ее политики на Дальнем Востоке.
Например, такие вехи, как становление и развитие Духовной миссии Русской православной церкви в Китае. Бурятия тоже сыграла в этом важную роль, ведь именно на юге республики — в Кяхте — происходили многие судьбоносные события.
Подзабытые страницы истории привлекают как маститых исследователей, так и начинающих. Один из новичков – активист «Клуба публичной истории» БГУ Василий Баташов, ученик профессора Алексея Михалева, известного в Бурятии историка. Занимаясь историей Русской духовной миссии в Китае, Василий Баташов решил привлечь внимание к этим событиям, долгое время остававшимся в тени.
Кяхта и Русская духовная миссия
По мнению молодого исследователя, особую роль в становлении и развитии Духовной миссии Русской православной церкви в Китае сыграла Кяхта.
— Именно здесь был заключен Кяхтинский договор 1727 года, подтвержденный трактатом 1728 года, который впервые на межгосударственном уровне закрепил статус Российской духовной миссии в Пекине. Согласно его V статье, Россия получила право регулярно направлять в Пекин священников, а также обучать там шестерых русских учеников китайскому и маньчжурскому языкам. Это создало юридическую основу для всей последующей деятельности миссии, обеспечив ей легитимность и поддержку китайских властей, — отмечает Василий Баташов.
Кяхта выступила не только в роли «торговых ворот» в Китай, но и как дипломатический и правовой узел, оформивший миссионерское присутствие России в Китае на более чем два столетия. В дальнейшем она сохранила свою ключевую роль, превратившись в важнейший кадровый центр подготовки специалистов для работы в Китае.
— Троицкосавское Алексеевское реальное училище и более ранние учебные заведения города стали прямым продолжением той образовательной задачи, которая была заложена в V статье Кяхтинского договора. Выпускники этих учреждений – такие как Андрей Нефедьев, сын кяхтинского купца, родившийся в Китае и свободно говоривший по-китайски, Николай Осипов, кяхтинский мещанин, и другие – направлялись в Пекин для углубленного изучения языков и работы под руководством членов Духовной миссии, — говорит молодой исследователь.
Финансирование этой системы во многом осуществлялось кяхтинским купечеством, включая меценатов вроде И. Ф. Токмакова и Н. Г. Сахарова, а также по завещанию купца И. Е. Паргачевского, что создавало устойчивую связь между экономическими интересами региона, дипломатическими договоренностями и миссионерской деятельностью Русской православной церкви в Китае.
С Кяхтой связаны имена таких выдающихся отечественных китаистов, как Иакинф Бичурин, Палладий Кафаров, Аввакум Честной, Михаил Шевелев. Им мы посвятим один из следующих материалов.
Однако к середине XX века эта выстроенная система, корни которой уходили в Кяхтинский договор, оказалась в состоянии глубокого кризиса, что подробно отражено в архивных документах 1950-х годов. Духовенство, служившее в Китае, часть которого была подготовлена благодаря той самой правовой и кадровой инфраструктуре, созданной в Кяхте, столкнулось с внутренними расколами, идеологическим давлением, этническими противоречиями и массовым отъездом паствы. Кяхта сыграла двойную историческую роль: сначала как место правового оформления российского духовного присутствия в Китае, а затем как кадровый и образовательный центр.
Кризис 1950-х
По словам Василия Баташова, к началу 1950-х годов Русская духовная миссия в Китае, как и вся русская эмиграция, переживала глубокий кризис. Исследователь приводит сообщения священнослужителей. Так, шанхайский епископ Симеон выражал тревогу, что «доходность церквей начала катастрофически падать из-за массового отлива верующих за границу», и что «русская паства разъезжается, и может в самом недалеком будущем создаться такое положение, что жизнь церковная в Шанхае остановится. Уже и теперь все три храма в епархии Шанхайской не оправдывают расходов по содержанию себя». Архиепископ Виктор Святин в 1952 году писал, что «в Шанхае паства идет на убыль. По обстоятельствам времени имеющееся имущество не приносит никакой выгоды».
Он также отмечал, что работа с 1917 года в основном ограничивалась миссионерством среди русских эмигрантов, а малочисленная китайская паства оставалась без должного окормления. Имел место и серьезный кадровый кризис. Затруднительное положение миссии усугублялось внутренними распрями и конфликтами. Например, епископу Симеону в Шанхае умышленно создали унизительные условия проживания.
Между тем в СССР за всей этой ситуацией бдительно следили и желали контролировать такой важный инструмент идеологической войны, как Духовная миссия.
— Изучая архивное дело ГАРФ по Восточно-Азиатскому экзархату за 1952 год, можно видеть, что в среде русской эмиграции в Китае 1950-х годов Православная церковь оказалась на линии фронта идеологической, хоть и невидимой, но все-таки войны, — отмечает Василий Баташов.
В секретной «Справке о предложениях отдела по улучшению деятельности Русской православной миссии в Китае» от 1951 года выражалась озабоченность, что русское духовенство в Китае оказывало материальную поддержку бывшим белогвардейцам, а многие его представители сами вышли из этой среды. Также ставилось в упрек «отсутствие борьбы с шовинистическими настроениями русского духовенства в отношении китайцев, попытка широко развернуть ничем не оправданную миссионерскую деятельность».
— Дабы устранить эти, как считало советское руководство, проблемы, в Русской православной миссии в Китае предписывалось «навести порядок», командировав туда на два-три месяца доверенных лиц от Московской патриархии и советской власти, чтоб перестроить работу миссии в соответствии с линией СССР и решить вопрос о дальнейшей судьбе миссии, — рассказывает исследователь.
«Мост» на Родину
Меры, принятые советской властью, чтоб перехватить управление Русской духовной миссией в Китае, в итоге стали частью процесса ее упадка 1950-х годов, который привел к фактическому закрытию миссии и созданию Китайской автономной православной церкви. При этом архиепископ Виктор Святин в своем рапорте перечислял такие серьезные проблемы, как нехватка подготовленных китайских священнослужителей и богословской литературы на китайском языке, практически полное отсутствие экономического базиса.
Московская патриархия в ответном письме констатировала, что при таком положении вещей «трудно и далее невозможно» выполнить указ об организации Китайской церкви, и задавалась вопросом о «целесообразности дальнейшего существования» самой Духовной миссии в Китае.
Как отмечает Василий Баташов, одной из ключевых задач церкви в тот период стало поддержание связи с эмиграцией. Протоиерей Дмитрий Млодзяновский из Синьцзяна докладывал, что «в настоящее время русские люди, проживающие на территории Китая, имеют большое тяготение ехать на Родину». Он подробно описывал, как весной 1952 года среди эмигрантов началось «массовое движение за возвращение». Люди распродавали имущество и самовольно, без документов, пытались перейти границу.
Именно священнику, наряду с консулом, приходилось «уговаривать народ... приостановить такое движение» и ждать законного разрешения. Для тысяч эмигрантов священник из Советского Союза был не просто пастырем, а живой связью с Родиной. Как записано в беседе с консулом, «пребывание священника из Советского Союза в провинции для русского населения является большой радостью... они чувствуют себя как на Родине».
— Православная церковь, сама находясь в сложнейшем положении, до конца исполняла свою миссию: она была последним оплотом и утешением для русских людей, разбросанных по чужой земле. Именно в этот период, описываемый в документах, происходит окончательное падении «Русского Китая», — подводит итог Василий Баташов.
В следующих публикациях мы более подробно расскажем, как связана Бурятия с историей становления отечественной китаистики, а также о побывавших на ее земле легендарных исследователях Сибири и осевших в Китае видных белоэмигрантах, чья жизнь связана с Забайкальем.
Источники: сайт «Православие в Китае» (https://www.orthodox.cn/), архив Церковно-археологического кабинета при Московской духовной академии.
Автор: Василий Тараруев