Андрей вышел из такси у своего подъезда в половине одиннадцатого утра. В руках — небольшой чемодан на колёсиках и пакет с подарками: французский парфюм, который Оля давно хотела, бутылка того самого шампанского, который они пили в свадебное путешествие, и крошечная коробочка с серьгами — тонкие золотые веточки с маленькими бриллиантами. Он специально выбрал рейс через Стамбул, чтобы прилететь на три дня раньше и устроить сюрприз. Оля обожала неожиданные возвращения. По крайней мере, раньше обожала.
Ключ в замке повернулся тихо. Андрей даже дышать старался осторожнее, хотя понимал, что это глупо — жена всё равно услышит, как только он закроет дверь. Но хотелось продлить эти несколько секунд предвкушения.
В прихожей пахло чужим запахом. Не резко, не вульгарно — просто иначе. Не её лёгкими духами с нотой груши и не его одеколоном, который всегда оставался в воздухе после бритья. Здесь витал тяжёлый, древесный аромат — мужской, дорогой, уверенный. Андрей замер, прислушиваясь. Тишина. Только гул холодильника и далёкий шум машин за окном.
Он аккуратно поставил чемодан и прошёл в гостиную. Диван был аккуратно застелен пледом, как будто никто на нём не спал. На кухонном столе стояла пустая миска и одна чашка с недопитым кофе — её любимая, с надписью «Лучшая мама» (хотя детей у них не было). Кофе был холодный. Андрей коснулся пальцем — да, вчерашний, скорее всего.
Он достал телефон и ещё раз открыл их последний диалог.
Оля, 19 января, 20:14
«Привет, солнышко моё. Как там у тебя? Очень устала сегодня 😴»
Андрей, 19 января, 20:17
«Привет, моя хорошая. Всё нормально, скучаю уже зверски. Ты дома?»
Оля, 19 января, 20:19
«Дома, готовлю обед и жду тебя ❤️»
Андрей тогда улыбнулся экрану и написал:
«Ты моя самая лучшая. Люблю тебя безумно»
Оля ответила сердечками и смайликом с поцелуем.
Это было позавчера.
Он прошёл в спальню. Постель заправлена идеально, ни одной складки. На тумбочке с её стороны лежала книга — «Нормальные люди» Салли Руни, закладка на середине. Андрей знал, что Оля читает её уже третий раз. Но со стороны кровати где обычно спал он, на тумбочке стояла чашка с кофе, которое уже покрылось плесенью.
Андрей почувствовал, как в груди что-то медленно, но неотвратимо сжимается.
Он вернулся в прихожую, открыл шкаф. Её любимое пальто висело на месте. Зимние сапоги тоже. Но кроссовки — белые, новые, которые она купила в ноябре, — отсутствовали. И куртки той чёрной кожаной, которую она надевала «на встречи с подругами», тоже не было.
Телефон завибрировал. Сообщение от неё.
Оля, сейчас
«Доброе утро, любимый ❤️ Как спалось? Очень жду тебя послезавтра»
Андрей смотрел на экран и не знал, что ответить. Пальцы лежали на клавиатуре мёртвые.
Он набрал:
«Я уже дома»
И стёр.
Потом набрал снова:
«Где ты?»
Отправил.
Ответ пришёл через сорок секунд.
Оля
«Дома же 😅 Только что проснулась, сейчас буду собираться. А ты как?»
Андрей почувствовал, как в горле встаёт ком.
Он написал:
«Я стою посреди нашей кухни. Где ты на самом деле?»
Три точки появления и исчезли. Потом снова появились. Потом пропали окончательно.
Прошло четыре минуты.
Оля
«Андрей… ты вернулся?»
Он не ответил.
Оля
«Подожди, я сейчас всё объясню. Это не то, что ты думаешь»
Андрей положил телефон экраном вниз и сел на стул. Руки дрожали.
Через тридцать минут входная дверь хлопнула. Оля влетела в прихожую, запыхавшаяся, в той самой чёрной кожанке, волосы растрёпаны, на щеках морозный румянец. В руках — пакет из кофейни.
— Андрюш… — она остановилась в дверном проёме, увидев его лицо. — Господи…
Он смотрел на неё молча. Очень долго.
— Я не хотела, чтобы ты узнал вот так, — сказала она тихо. — Я хотела рассказать. Когда ты вернёшься. Когда мы сядем и поговорим по-человечески.
— Ты не ночевала дома ? Кто он?
Она молчала.
— Я не буду устраивать сцен, — сказал он. — Просто скажи имя. Мне нужно знать, с кем моя жена не ночевала дома семь ночей подряд.
Оля опустила голову.
— Его зовут Максим. Он… коллега. Из маркетинга.
Андрей усмехнулся — коротко, безрадостно.
— Коллега. Конечно. А я-то думал, может, тренер из зала. Или бывший однокурсник. А это просто коллега.
— Это случилось постепенно, — начала она. — Сначала просто кофе после работы. Потом ужин. Потом… я не знаю, как объяснить. Я не хотела тебя предавать. Я просто… перестала чувствовать себя живой рядом с тобой.
— Рядом со мной? — переспросил он. — А я где был? Постоянно в разъездах, да. Но когда я был дома — я был дома. Полностью. А ты?
Оля заплакала. Не театрально, тихо, без всхлипов. Просто слёзы потекли по щекам.
— Я пыталась говорить. Ты помнишь? Полгода назад я сказала, что мне одиноко. Что я не хочу больше ждать тебя по три недели. Ты ответил, что это временно, что скоро всё изменится, что проект важный, что потом мы поедем отдыхать…
— И мы бы поехали, — перебил он. — Я уже забронировал дом на Мадейре. На июнь. Хотел сделать тебе сюрприз.
Оля посмотрела на него с таким отчаянием, будто он ударил её.
— А я уже не верю в твои сюрпризы, Андрей. Я ждала их слишком долго. А потом перестала ждать.
Он встал.
— Значит, это я виноват?
— Нет, — она покачала головой. — Это мы оба. Но я устала притворяться, что всё нормально. Когда ты звонил, я лежала рядом с ним и говорила тебе, что готовлю борщ. И мне было тошно от себя. Но я не могла сказать правду.
Андрей подошёл к окну. Снег падал медленно, крупными хлопьями. Он смотрел на него и думал, что снег, наверное, самый честный — просто падает и тает, не обещая ничего.
— Ты его любишь? — спросил он, не оборачиваясь.
Оля долго молчала.
— Я не знаю. Мне с ним легко. Он рядом. Каждый день. Он не уезжает на три недели. Он просто… есть.
Андрей повернулся.
— А я?
— А ты — мой муж, — сказала она так, будто это было самое страшное признание. — Которого я люблю. Но уже не так как раньше.
Он кивнул.
— Хорошо. Это честно.
Оля подошла ближе.
— Я не хочу развода. Я не хочу тебя терять. Я хочу попробовать всё исправить. Но только если ты тоже этого захочешь.
Андрей посмотрел на неё долго, внимательно. Потом перевёл взгляд на пакет из кофейни, который она всё ещё держала в руках.
— Ты купила кофе?
— Да… думала, что ты ещё не приехал… хотела выпить и собраться с мыслями.
Он взял пакет, заглянул внутрь. Два стаканчика.
Андрей аккуратно поставил пакет на стол.
— Знаешь, — сказал он, — я ведь тоже устал. Устал быть тем, кто всегда возвращается и делает вид, что ничего не замечает. Устал спрашивать «как дела», когда слышу в ответ «всё нормально». Устал привозить подарки, чтобы купить хоть немного тепла.
Оля всхлипнула.
— Прости меня.
— Я не знаю, смогу ли простить, — ответил он спокойно. — Но я точно знаю, что не хочу больше жить в этом театре. Если ты хочешь попробовать — хорошо. Но на моих условиях.
Она подняла глаза.
— Каких?
— Ты переезжаешь к маме. На месяц. Или на два. Без него. Без меня. Полная тишина. Никаких звонков, кроме экстренных. Никаких сообщений «я скучаю». Ты должна понять, чего хочешь на самом деле. А я… я должен понять, нужен ли мне брак, в котором меня обманывали неделю и при этом писали сердечки.
Оля открыла рот, но ничего не сказала.
— Если через месяц ты придёшь и скажешь, что хочешь быть со мной — мы начнём заново. С чистого листа. С психологом, с честными разговорами, с отдельными спальнями, если понадобится. Но если ты выберешь его — или просто не выберешь меня — я уйду. Без истерик. Без дележа ложек. Просто уйду.
Она молчала очень долго.
— А если я скажу, что уже всё решила? — спросила она наконец.
— Тогда скажи прямо сейчас, — ответил он. — И я соберу вещи и уеду в гостиницу. Сегодня же.
Оля смотрела на него, и в её глазах было всё сразу: страх, любовь, вина, усталость, надежда.
— Я поеду к маме, — сказала она наконец. — На месяц. И я не буду с ним видеться. Обещаю.
Андрей кивнул.
— Хорошо.
Она пошла в спальню, достала свою дорожную сумку и начала складывать вещи. Он стоял в дверях и смотрел.
Когда она закончила, уже стемнело. Снег всё шёл.
Она взяла сумку, ключи, подарки оставила на столе.
— Это твоё. Если захочешь — наденешь. Если нет — выбросишь.
Дверь закрылась за ней тихо.
Андрей стоял посреди пустой квартиры и слушал, как лифт спускается вниз.
А потом подошёл к столу, открыл коробочку с серьгами и долго смотрел на тонкие золотые веточки.
Снег за окном всё падал и падал.
И никто из них не знал, что будет через месяц. Хотя Андрей уже догадывался что подаст на развод так как жить дальше с женщиной которая ему изменила он уже не с может.