Открытый диалог. 5 вопросов члену АА.
Всем здравствуйте! Сегодня с нами на связи Константин. Он расскажет о том, как служение в Содружестве АА повлияло на его жизнь.
— Подскажи, пожалуйста, как и почему ты взял служение? Расскажи о своем первом служении в Содружестве.
Спасибо. Я приветствую вас. Я взялся за служение, и можно сказать, что оно стало для меня последним… в хорошем смысле. Я стал выздоравливать, но так случилось, что я не принимал программу до конца, и поехал в реабилитационный центр. Там я впервые столкнулся с подобным движением, с его внутренним уставом. Алкоголик очень боязливый. Брать какую-то ответственность, которую мне навязывали, было не просто… Я от этого старался держаться подальше — в работе, в семье. «Моя хата с краю», если проще говорить.
Когда я стал обращаться за помощью к наставнику, он мне как рекомендацию сказал: «Ты должен взять какое-нибудь служение». Я не понимал, для чего это нужно. Вроде, я же выздоравливаю, посещаю собрания, есть наставник. И получается, что этот наш треугольник — служение, выздоровление и единство — у меня проваливался на две ноги. То есть не было ни единства, ни служения. Получалось такое «сырое» выздоровление.
Первое служение мое было — уборщик. Я был новичком. В реабилитационном центре служения были обязательны, и я это понимание перенес в АА: «Это обязательно». Естественно, сразу вызвало отторжение. Но наставник сказал «надо» — значит, так надо. Мне это не нравилось. Мыть полы. Включил свою алкогольную логику: зачем мыть? И так чисто. Никто не заметит.
И стал делать это как алкоголик — из крайности в крайность, очень дотошно. Предыдущие уборщики говорили: «Давай быстрее!». А я: «Нет, надо досконально». И понял, что стараюсь не для себя. В первую очередь, рекомендация наставника – для моего же выздоровления. Но тут же включался страх оценки, перфекционизм, чтобы на «пять с плюсом», чтобы заметили. Или страх, что заругают.
В служениях уже восьмой год. Были полы, чайхана, секретарь группы, представитель группы. И как-то стал втягиваться. Появилось ощущение… не нужности для кого-то, а такое чувство, что хоть чуть-чуть я могу кому-то что-то дать, ничего не получая взамен. Бескорыстно. Если не считать корысть — это само выздоровление.
— Можешь поделиться, что ты помнишь о своем первом форуме, когда ты приехал на Ассамблею или на конференцию?
Первый раз я попал на день рождения Тамбовского Содружества АА. Это было круто. Я вышел за забор, которым себя оградил в городе. Страх был. Страх чуждости, что я не такой, что все это наигранно. Первое впечатление — негатив и дискомфорт. Я был похож на паука, который хочет спрятаться в самый темный угол.
Но когда через силу я стал общаться, кто-то меня стал спрашивать, я начал с каким-то удовольствием что-то рассказывать. И вот это, наверное, было для меня открытие. Лопнул какой-то нарыв. Это было чудесное состояние. С тех пор стараюсь не пропускать такие мероприятия.
— А расскажи, пожалуйста, первое впечатление о служащих в АА, которых ты встретил?
Служащие… Это были иногородние, тамбовские люди, которых я слушал. Люди, которые могут просто спросить, попросить опыта, не чураясь того, что я новичок, предложить помощь. Очень просто. Говорит: «Ну что, давайте мы к вам приедем, поможем с презентацией». Для меня это было дико. Как это — человеку все бросить, приехать специально из Питера или Тамбова? Очень редко для меня такое было состояние благодарности и сопричастности. Хотелось с этими людьми больше поговорить.
Не было ощущения, что это одержимые люди, что у них только служение. Нет. Все такие же, земные. Но внутреннее вот это состояние, светящееся, какого-то безграничного ресурса — оно так воодушевляло! И хотелось что-то сделать у себя.
— Опиши, пожалуйста, деятельность своего профильного комитета. Страшно было? Как сейчас? Что происходит?
Три года назад на Ассамблея Округая выбрала меня председателем комитета по связям с исправительными учреждениями. Состояние шока было. Тут же вылез внутренний голос: «Куда ты опять полез? Ты же не шаришь в этом! Это же тюрьма, с чиновниками общаться… Ты же не потянешь».
Дальше: что делать? Основная задача — обеспечить несение Вести в учреждения. Это закрытые структуры, режим. Самое трудное — объяснять. Делать презентацию, рассказывать людям, «обремененным должностными инструкциями». Трудно объяснять наши Традиции, использовать их язык.
Когда получается, когда кто-то из чиновников — от управления до участкового — проникается, получается интересно. Например, Пресс-служба МВД по Краснодару. Они периодически принимают участие в наших круглых столах. Или ФСИН по Адыгее. 5-6 учреждений нас знают, ждут. Мы стараемся стать частью пейзажа.
— Что бы ты порекомендовал новичку, который еще не взял служение, или думает, брать ли?
Задать себе вопрос: «Почему я туда НЕ хочу?» Потому что интерес-то есть. Страшно было, когда мы первый раз поехали в колонию строгого режима. Реально страшно. Мы ехали и молились, делали вид, что весело. Ходили вместе со священнослужителем,была поддержка. Мы держались, условно говоря, за его рукав. Потом стало проще.
Страх возникает, что не то скажешь, начнется паника: «А вдруг на меня не так посмотрят?» Я потом понял: это то, что как раз и нужно. Это действие, как лакмусовая бумажка, показывает все мои «головняки», весь рюкзак дефектов, все страхи. И просто можно попробовать.
Проще всего — не делать ничего. Девиз был: «Никогда не поздно» и «Всегда рано». Потом, как-нибудь, не сейчас. И эта неготовность может длиться десятилетиями. Надо принять решение просто попробовать. Да, может колыхнуть эмоционально — ничего страшного.
Когда кто-то из новичков едет с нами, мы рядом. Старшие товарищи рядом — поддержать, успокоить. Я вижу, как ребята первый раз скованно говорят в машине. Помню этот сковывающий ужас. И молитва. Попросить направить, избавить от страха, от жалости к себе. Бог видит, что мы поехали по Его делу. И Он не оставит. И при поддержке через людей — тех, кто едет с нами, тех, кто встречает в колонии.
Что порекомендовать — это попробовать. Просто. Мы ничего не теряем, когда пробуем что-то сделать для своего выздоровления. Это как с программой. И как, наверное, всех в служении — от уборщика до председателя комитета.
— Спасибо за интервью, Константин!
Спасибо!
#ОткрытыйДиалог
