Наше село Боровое с 18 века представляло собой довольно крупное поселение, хотя и не претендовало на звание города. За свою историю оно переживало два сокращения. Первое в конце 19 века и за время революции. А второй большой отток населения случился в послевоенные годы. В конце 70-х годов прошлого столетия оно и вовсе оказалось ликвидировано. В 1952 году случилось событие, которое уже почти никто и не помнит, за исключением нескольких долгожителей.
Зима в том году выдалась очень суровая. Две-три недели в селе люди в прямом смысле слова выживали. Забыл напомнить, Боровое находилось очень далеко от других сёл, деревень и тем более городов. Почти 35 километров до ближайшей деревни. Да и то, идти полями, весями, да лесами. Летом ещё и удавалось сходить погостить, а вот зимой – никак. Дорога одна, да и по той только на санях можно передвигаться. Поэтому все боровчане знали – запасаться припасами нужно до холодов. Потом всю зиму за пределы села не выйти.
Так мы и жили. По сути, как природой задумано. Зимой – по домам сидим, запасы съедаем. А с весны по осень трудимся, чтобы следующая зима голодной не оказалась. За окном -25 градусов. Окна ледком покрыты – красочный узор мороз изобразил на них. Иногда минут на 10-15 кто и выйдет свежего воздуха глотнуть. Раньше, может, молодёжь и выбралась бы, им хоть какой мороз, в снежки поиграть, да в снегу поваляться. А в 1952 году после очередного оттока населения осталось семей десять, да и те уже из людей старшего поколения состояли.
Поэтому со стороны могло показаться, что в деревне зимой никто на улицу не выходит. И вот в этот момент, в лютый мороз, на окраине села появился мальчонка. Может быть, лет 6-7. Ребёнок совсем. Видно было, что замёрз сильно, одет явно не по погоде. Женщина, которая увидела его, стоя на крыльце, позвала к себе. Мальчик посмотрел на неё без особых эмоций и зашёл в дом. Сколько она ни пыталась у него выведать, откуда взялся, как зовут, где его родители – ни слова не проронил.
Хозяйка посчитала, что малыш очень голоден. Заварила чай, разогрела кашу в горшочке, достала варенье домашнее. Ребёнок и в самом деле набросился на еду. Аппетит у него был что надо! Ел торопясь, будто боялся, что отнимут еду. Наевшись вволю, незнакомый мальчик стал зевать и прямо за столом попытался уснуть. Женщина спохватилась и предложила ему лечь на кровати. Когда тот заснул, пошла к соседям и стала рассказывать о случившемся.
Никто не представлял, как мальчик мог добраться до села. И что удивительно, никаких следов, ведущих в поле или в лес, обнаружить не удалось. Ребёнок так и не стал разговаривать. Хотя речь понимал. И всё-таки с ним наладили контакт. Ему задавали вопросы, а он кивал либо утвердительно, либо отрицательно. Оказалось мальчик был немым. Тогда смышлёные сельчане предоставили ему карандаш и бумагу. Неожиданно, но он умел писать. После этого удалось почти полноценно пообщаться с незнакомым ребёнком.
Она писал ответы на различные вопросы. Информация, которую удалось выяснить, казалась невероятной. Например, мальчик сообщил, что у него нет родителей и имени. А к селу он попал, свалившись с неба. У него не осталось никаких воспоминаний до этого дня. Пришлось жителям села детские вещи, у кого сохранились в сундуках, доставать. Кое-как ребёнка одели. Жить мальчик остался у женщины как минимум до весны. А там по соседним сёлам и деревням отправились бы искать родителей.
Летом это было сделано. Но никто никогда ребёнка не видел. В итоге Клавдия оформила опеку над беспризорником. Так он и стал единственным дитём в Боровом. Учили всем селом. Из райцентра учебники взяли, библиотека книги выделила. Мальчик с интересом читал. Любил гулять. Мужчины обучили его азам жизни в деревни. Клавдия же заметила, что если что-нибудь болит у неё, Мишенька (так назвали мальчонку) подходил, прикладывал ладошку, и боль утихала.
Сельчане неоднократно просили его помочь, и он никогда не отказывался. Как ему удавалось помогать, неизвестно. Зуб ноет или радикулит схватит, или сердце колоть начинало, обращались к Мише. В 1964 году Клавдии не стало. Мальчик возмужал и превратился в юношу, который был вполне самостоятельным.
К тому моменту в селе оставалось всего шесть обжитых домов. Постепенно сельчане уходили, и в 1970 году никого не осталось. Правда, судьба Миши совсем неизвестна. Он был ещё в самом расцвете сил и, скорее всего, перебрался куда-то. Так и оставшись тайной, которую уже никому не раскрыть.