Приключения Примы Оперного Цирка им. Сарделькиной. Часть 3
Паровоз с углем, тяжело дыша, мчался по рельсам, оставляя за собой шлейф дыма и пара. В его недрах, среди черного блеска антрацита, скрывалась Мадам Сарделькина – женщина с решительным взглядом и планами, которые могли бы потрясти основы столичной моды. Ее цель – Златоглавая, Москва, где в условленном месте, под мистическим названием ГУМ, ее ожидала гуру московских бутиков, работающая под прикрытием загадочного ЛаРедута, агентесса с кодовым позывным Кабачок.
Но судьба, как это часто бывает, имела свои собственные, весьма своеобразные планы. Вечно пьяный стрелочник, чьи руки дрожали от вчерашних возлияний, случайно перенаправил состав в тупиковую ветку близ славного города Тольятти. Скрежет металла, визг тормозов, и паровоз, вместо того чтобы мчаться к столице, остановился, уткнувшись носом в земляной вал.
"Черт возьми!" – прошипела Мадам Сарделькина, вылезая из своего угольного убежища, ее кожаные турецкие трусы, островной контрабандный трофей, несмотря на все предосторожности, покрылись толстым слоем угольной пыли. Тольятти? Это не входило в ее планы! В Первопрестольной ее ждала Кабачок, а время, как известно, деньги, особенно когда речь идет о монументальном вторжении в Белокаменную.
Машинист, крепкий мужчина с лицом, закопченным сажей, почесал затылок. "Ну, мадам, бывает. Стрелочник, он такой… творческий у нас".
Сарделькина окинула его оценивающим взглядом. "Творческий, говорите? А что насчет скорости? Мой график не терпит задержек".
Машинист развел руками. "Тут уж ничего не поделаешь. Обратно на основную ветку – это часы, а потом еще до Москвы…".
В глазах Мадам Сарделькиной вспыхнул азартный огонек. "Часы, говорите? А что, если мы ускорим процесс?" Она достала из своей сумочки три наперстка и маленький шарик. "Играли когда-нибудь в наперстки, любезный?"
Машинист усмехнулся. "Бывало, мадам. Но я не азартный человек".
"А я – очень", – ответила Сарделькина, ловко переставляя наперстки. "Ставка – ваш локомотив. Если я выиграю, вы домчите меня до Москвы за считанные часы. Если вы – я… я подумаю, что делать с вами".
Машинист, заинтригованный и немного ошарашенный, согласился. Игра началась. Руки Мадам Сарделькиной порхали над наперстками, словно бабочки, ее взгляд был острым, как бритва. Машинист, несмотря на свою кажущуюся невозмутимость, напряженно следил за каждым движением. Но против Сарделькиной, чья ловкость была отточена годами интриг и сделок, у него не было шансов.
"Вот он!" – воскликнула Мадам Сарделькина, поднимая наперсток, под которым лежал шарик. "Мой локомотив, машинист. И я хочу, чтобы он летел, как ветер!"Машинист, пораженный ее мастерством, лишь покачал головой. "Что ж, мадам,слово есть слово. Приготовьтесь к самой быстрой поездке в вашей жизни!"
И паровоз, словно оживший зверь, развернулся и, набирая невероятную скорость, помчался прочь от Тольятти, оставляя за собой лишь клубы дыма и изумленного стрелочника, который, протрезвев от увиденного, лишь смог пробормотать: "Вот это да… Сарделькина, значит. А я-то думал, что видел всё".
Но прибытие Сарделькиной в Первопрестольную оставалось под большим вопросом. На всех вокзалах Москвы, от Ленинградского до Киевского, дежурили клоны старушки Че – старого и опытного агента спецслужб, чья цель была проста и категорична: не допустить наводнение столицы непрошенными гостями. Каждая Че была копией оригинала, но с уникальным набором навыков и маскировки. Одна притворялась торговкой пирожками, другая – строгой проводницей, третья – даже бездомной, дремлющей на лавочке. Их глаза, несмотря на кажущуюся сонливость или занятость, внимательно сканировали каждого прибывающего, выискивая любые признаки подозрительности.
Мадам Сарделькина, предвидя возможные препятствия, уже разрабатывала план обхода. Она знала, что прямое столкновение с Че – это верная гибель для ее планов. Ее мозг, работающий быстрее паровозного двигателя, просчитывал варианты. Возможно, ей придется использовать свой дар перевоплощения, или же прибегнуть к хитрости, которая могла бы сбить с толку даже самых опытных агентов.
Пока паровоз мчался сквозь ночь, Сарделькина, глядя в окно на проносящиеся мимо огни, представляла себе встречу с Кабачком. Она знала, что их сотрудничество изменит мир моды, привнеся в него нечто совершенно новое, дерзкое и неповторимое. Но сначала ей предстояло пройти через кордоны старушек Че, каждая из которых была готова на всё, чтобы защитить Москву от "сарделечного" вторжения.
На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили небо в нежные тона, паровоз, тяжело дыша, приближался к окраинам Москвы. Мадам Сарделькина, уже переодетая в скромные, но функциональные рабочие джинсы, приготовилась к финальному акту своего грандиозного прибытия. Она знала, что впереди ее ждет не только Кабачок, но и целая армия клонов Че, готовых к любой неожиданности. Битва за Москву только начиналась.
Мадам Сарделькина, сжимая в руке миниатюрный флакончик с ароматом "Дыхание Тольятти" – личное изобретение Кабачка, доставленное предварительно секретной почтой для экстренных случаев – обдумывала стратегию. Прямой вход на вокзал был исключен. Клоны Че, как она знала, обладали феноменальным чутьем на "непрошеных гостей", особенно на тех, кто источал ауру амбиций и дерзких планов.
"Машинист, – обратилась она к своему невольному союзнику, – есть ли у этого чуда техники запасной выход? Или, быть может, тайный путь, известный лишь избранным?"
Машинист, все еще пребывающий под впечатлением от ее ловкости в наперстках, кивнул. "Есть одна старая ветка, мадам. Заброшенная, ведет к товарной станции на окраине. Там редко кто бывает, разве что бродяги да любители граффити. Но она не электрифицирована, и путь там… неровный."
"Идеально!" – воскликнула Сарделькина, ее глаза заблестели. "Нам нужна именно такая неровность. И бродяги, и граффити – это лишь декорации для моего триумфального появления."
Паровоз, повинуясь новому приказу, свернул на заброшенную ветку. Скрежет металла стал глуше, а скорость заметно снизилась. Вагоны покачивались, словно лодка в шторм, но Мадам Сарделькина лишь улыбалась. Это было именно то, что ей нужно – непредсказуемость, хаос, возможность раствориться в городской суете, прежде чем Че успеют ее засечь.
На товарной станции, среди ржавых контейнеров и облупившихся стен, Сарделькина спрыгнула с паровоза. Ее рабочие джинсы, теперь уже изрядно помятые и покрытое пылью, ничуть не умаляло ее решимости. Она достала из сумочки небольшой, но вместительный саквояж, в котором, помимо флакончика "Дыхания Тольятти", лежали несколько тщательно подобранных нарядов и набор для грима.
"Машинист, – сказала она, протягивая ему пачку фальшивых купюр, – вы были великолепны. А теперь, если не хотите проблем с Че, забудьте, что видели меня. И этот паровоз тоже."
Машинист, ошарашенный, но довольный щедрым вознаграждением, лишь кивнул. Сарделькина же, не теряя ни минуты, скрылась за грудой ящиков.
Через полчаса из-за контейнеров вышла совершенно другая женщина. Вместо запыленной дамы в безразмерных джинсах, появилась скромная, но опрятная уборщица в синем халате и с ведром в руке. Остатки ее рыжех волос были собраны в тугой пучок, а на лице не было ни грамма косметики. Единственное, что выдавало в ней Мадам Сарделькину, – это блеск в глазах, который невозможно было скрыть.
Она уверенно направилась к выходу с товарной станции, сливаясь с потоком рабочих и случайных прохожих. Ее ведро, наполненное водой, служило отличным прикрытием, а легкий запах хлорки отпугивал любопытных.
Тем временем, на вокзалах Москвы, клоны старушки Че продолжали свою бдительную вахту. Одна Че, притворяясь торговкой пирожками, внимательно осматривала каждого, кто выходил из поезда, ее острый взгляд скользил по лицам, одежде, багажу. Другая, в образе строгой проводницы, проверяла билеты, но на самом деле сканировала ауру прибывших, ища малейшие признаки "сарделечного" вторжения. Третья, бездомная, дремлющая на лавочке, казалось, была погружена в глубокий сон, но ее слух улавливал каждый шорох, каждый обрывок разговора.
Но Мадам Сарделькина, в своем новом обличье, была неуловима. Она двигалась по городу, как тень, сливаясь с толпой, растворяясь в шуме мегаполиса. Ее путь лежал к ГУМу, к Кабачку, к новой эре в мире моды.
Она добралась до Красной площади, где величественный ГУМ возвышался, словно сказочный дворец. Внутри, среди блеска витрин и ароматов дорогих духов, ее ждала Кабачок. Сарделькина, пройдя мимо охранников, которые даже не обратили на нее внимания, вошла в центральный зал.
Там, у фонтана, под видом обычной покупательницы, стояла Кабачок. Ее кодовый позывной был выбран не случайно – она была такой же неприметной и в то же время незаменимой, как обычный кабачок на грядке. Но за этой неприметностью скрывался острый ум и железная челюсть.
Их взгляды встретились. Ни слова, ни жеста – лишь легкий, едва заметный кивок. Мадам Сарделькина, сбросив с себя образ уборщицы, почувствовала, как возвращается ее истинная сущность. Она была здесь, в самом сердце Москвы, и ее планы, несмотря на все препятствия, были готовы к реализации.
В этот момент, на одном из вокзалов, старушка Че, та, что притворялась торговкой пирожками, вдруг почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев. Она нахмурилась. "Что-то не так… Что-то изменилось в воздухе Москвы. Словно кто-то очень скользкий и теприятный, очень… сарделечный, проскользнул мимо."
Она огляделась, но ничего подозрительного не заметила. Все было как обычно. Но Че знала – ее интуиция никогда не подводила. "Она здесь, – прошептала она себе под нос. – Сарделькина здесь. И теперь начинается самое интересное."
