Однажды ночью на кухне начался разговор.
Не потому что кто-то включил свет.
А потому что холодильник слишком долго не открывали.
Первым не выдержал картофель.
— Я вообще-то тут главный, — сказал он из ящика. — Без меня ни супа, ни жаркого, ни жизни. А лежу уже вторую неделю. Прорастаю, между прочим.
— Не начинай, — вздохнула морковь, аккуратно вытянув ботву. — Ты хотя бы востребованный. Меня покупают «для здоровья», а потом забывают. Я тут как символ хороших намерений.
— А меня вообще взяли по акции, — буркнула капуста. — Огромная, тяжёлая, все смотрят с уважением… но как доходит до готовки — сразу «давай потом».
С верхней полки хмыкнул помидор.
— Вы не понимаете. Нас вообще фотографируют. Мы декоративные. Нас кладут «для красоты», а потом мы красиво портимся.
— А я? — подала голос луковица. — Я всегда крайний. Когда всё уже плохо — тогда вспоминают про меня. Плачу, но работаю.
Из фруктовой корзины донёсся лёгкий смешок.
— Овощи, — сказала яблоко, — вы слишком серьёзно к этому относитесь. Нас покупают с надеждой. Сначала говорят: «Буду есть фрукты». Потом — «ну ладно, с понедельника».
— Понедельник — миф, — вставил банан, слегка потемнев. — Я видел столько понедельников, что перестал верить в будущее.
— А меня вообще купили ради одного фото, — тихо сказала клубника. — Я была красивая. Я старалась. Но меня так и не съели…
В углу вздохнул огурец.
— Самое обидное, — сказал он, — что нас всех хотели как лучше. Никто не покупал с плохими намерениями. Просто жизнь… она вмешалась.
На секунду на кухне стало тихо.
И тут дверь холодильника открылась.
Свет.
Шаги.
Человек.
Он посмотрел внутрь, задумался и сказал:
— Так… надо что-то приготовить, а то всё пропадёт.
Овощи переглянулись.
Фрукты затаили дыхание.
Картофель выпрямился.
Лук приготовился плакать.
Морковь почувствовала смысл жизни.
И в этот момент банан понял главное:
Еда — это не про калории.
И не про рецепты.
Еда — это про надежду,
что сегодня всё-таки дойдёт до готовки.