Всегда, когда я слышу песню " Городок" в исполнении Анжелики Варум, у меня внутри что-то проворачивается. Ее тоненький голос выуживает из глубин памяти воспоминания о моем детстве и о старом дворе, в котором мы тогда жили .
Когда я была маленькая , мы жили во дворе среди трехэтажек и пятиэтажек. Ещё внутри двора были построены сарайчики или гаражики для жителей, которые хранили там свой нехитрый скарб. В нашей трехэтажке было двенадцать квартир. Двенадцать ячеек, где все про всех все знали. Личная жизнь тогда была понятием дефицитным, как телевизор или импортные сапоги. Двери запирали только на ночь, и то — скорее по привычке, чем от страха. За детьми все взрослые присматривали. Если маме нужно было уйти, со мной у нас дома могла остаться соседка или меня могли отвести к ней.
Когда ,согласно "Программе телепередач" на неделю, показывали фильм, то в некоторых квартирах набивалось столько соседей, что сложно было сосчитать количество зрителей, а тем более количество тапочек у порога. Все, у кого не было телевизора, приходили к соседям и смотрели фильм. Потом его с жаром обсуждали.
Если соседа забирали в армию, то двор превращался в единый организм. Вещи и мебель из его квартиры перетаскивали к соседям, освобождая пространство для пира. Жизнь одного человека становилась общим праздником. Приглашались все соседи обязательно. Я помню, как мама одевала праздничное, черное с лилиями платье, папа одевал галстук и рубашку с запонками и они шли к соседям на праздник. Я с братом оставалась дома, а потом сквозь сон слышала, как возвращаются родители. От них пахло «праздником»: крепким духом маринованных огурцов, соленой сельдью и вином. Счастье пахло именно так.
Свадьбы играли с размахом, который не снился нынешним ресторанам. Если на улице стояло лето, столы выносили во двор, прямо под деревья. И тогда не только родственники, а все жители двора становились зваными гостями. Гуляли два дня с чувством, с толком, с расстановкой.
На одной такой свадьбе я сидела на лавочке, болтая ногами. Ко мне подошла соседка и протянула мне тарелку:
- На, детка, съешь тортик. Торт был очень красивым, просто шедевром кондитерской мысли того времени: масляные розы, крем с бисквитной крошкой.
- Нет, спасибо, я не хочу, - ответила я.
Почему я отказалась? Наверное, хотела казаться скромной и выше своих инстинктов. Соседка пожала плечами и оставила тарелку рядом со мной. Но мне было неудобно его принять. Я уже сказала «нет», и съесть торт теперь означало признать свою неправду. В пять лет ложь - это не грех, это ошибка в расчетах. Я была слишком рассудительной для ребенка. Но я смотрела на него и он смотрел на меня. Тогда торт это было редкое лакомство. Я размышляла о чести , пока крем медленно подтаивал на солнце. Этот прекрасный кусок торта простоял возле меня довольно долго, а я все не решалась. И тут я подумала, что про меня и про торт, наверное, все забыли и теперь я могу его съесть. Когда я, наконец, решила, что «честь» подождет, а торт - нет, тут пришла та самая соседка и молча забрала тарелку. Его съел кто-то менее гордый и и забыл, а я нет. Прошло более тридцати лет, а я до сих пор помню несъеденный торт. Это был мой первый урок: за гордость часто приходится платить голодом.
Потом молодежь уходила в ресторан «Рассвет» догуливать с друзьями по-современному. Мы, «малыши-карандаши», семенили следом. Нас, конечно, не пустили. Мы стояли у окна, прижавшись носами к стеклу. Там, в полумраке, под диско-шар, мелькали танцующие фигурки и тени. «Обручальное кольцо-о - непростое украшение...» — неслось из динамиков. Мы приплясывая в своих сандалиях и тоже подпевали песню " Обручальное кольцо-о, непростое украшение, двух сердец одно решение, обручальное кольцо-о". Было весело всем.
А во дворе старая гвардия продолжала свою партию. Уже все как родные, родственники и соседи продолжали застолье во дворе с никогда не теряющей актуальности песней ' Несе Галя воду, коромысло гнеться" и неутомимым милым, который с горочки спустился. "На нем защитна гимнастёрка, она с ума меня сведёт.' - пели родственники в тандеме с соседями. Им уже и без молодоженов было весело. Гимнастерка сводила их с ума, а нас манил полумрак ресторана. Разрыв поколений проходил ровно по линии ресторанного порога.
Утром сказка заканчивалась. С шести утра время принадлежало работе. Все тогда дружно отдыхали, веселились, а потом ,в едином порыве, утром весело шли на работу. Работали много, вставали рано.
Мне тогда было пять лет всего. Родителям нужно было ранним утром отправляться на фабрику и стройку, а садик открывался позже. Меня поднимали рано и сдавали на кухню в детском саду к поварам. Сейчас бы, я думаю, никакие повара не согласились бы на кухню брать детей.
Я ненавидела запахи утреннего общепита: этот тяжелый дух кипяченого молока с пенками и пережаренного лука. От паров меня подташнивало. В какой-то момент я взбунтовалась: - Я буду ходить сама! Не отправляйте меня к поварам. Я до сих пор ненавижу кухню, особенно рано утром.
Родители, люди закаленные соцсоревнованием, решили рискнуть. Утро превратилось в квест. Я сама вставала по будильнику и одевалась в шубку, сапожки. Мама бежала через весь цех на проходную и звонила мне, контролировала. Тетя Зина стучала в стенку — жива ли? Все меня подстраховывали. В конце концов я возмутилась: их опека мешала мне концентрироваться на пуговицах и шнурках. Пока по телефону ответишь, время пройдёт. Они звонить перестали.
Путь в садик лежал через стадион. Зимой это была ледяная пустыня, продуваемая всеми ветрами. В хороший мороз его заливали водой и делали каток. Я шла, маленькая точка в огромном заснеженном мире. Ветер валил с ног, я падала и буксовала в сугробах. Иногда чья-то взрослая рука подхватывала меня «на буксир» и дотягивала до крыльца. Чужих детей не было. Все дети были наши. Тогда это было нормой.
Тогда все взрослые работали и все дети ходили в сад.
В садике я не спала днем. Больше всего я любила утренники. Не из-за стихов с табуретки, а потому что мама приходила на праздник и забирала меня домой в обед. Весь двор принадлежал мне одной. Я целую половину для могла гулять во дворе и не спать, пока остальные дети видели казенные сны в тихий час. Как мало нам нужно было для радости. Детство - это единственное время, когда счастье было безусловным. Однако, я в детстве не доспала - это факт. Теперь, после обеда, меня неумолимо тянет в сон, словно я пытаюсь добрать те "тихие часы", которые променяла на прогулки во дворе.
Жизнь пролетела, как тот свадебный кортеж. А в голове все крутится: «Городок... где без спроса ходят в гости, где нет зависти и злости..». Сейчас мы запираем двери на три замка и не знаем имен соседей по лестничной клетке. Мы стали очень взрослыми и очень одинокими. И никто из соседей не пригласит на торжество и больше не принесет мне тот кусок торта, от которого я так глупо отказалась.
#детство #городок #дворик
#семидесятые #детскийсад
#воспоминания #рассказ
#приглашениевважное