— Казалось, пик достигнут. Однако Галина Петровна, которая недавно на всех шикала, теперь пыталась перекричать всех спорящих.
Поезд «Россия» лишь на второй час пути начал погружаться в привычный сонный гул. В купе №7 царил мир. Автор этих строк, назовём его Артемий, мирно смотрел в окно на мелькающие сосны. Его попутчик представился Игорем, он читал книгу про историю кино.
— Вот интересно, — размышлял вслух Игорь, когда отложил книгу. — А какой тут ракУрс был бы лучше для съёмки?
Да, он произнёс с ударением на «у».
Артемий поморщился. Внутри него зашевелился спящий лингвист, который дремал со времён спора про «кофе».
— Простите, вы сказали… ракУрс? — переспросил он.
— Ну да, ракУрс, — парировал Игорь. — Все нормальные люди так говорят. «Снять с интересного ракУрса». Звучит же мелодичнее!
Артемий покраснел. Он и сам в душе считал, что «рАкурс» звучит немного по-деревянному, но разве можно сдаваться перед лицом словарей? Принцип же, как говорил Базаров!
— Орфоэпический словарь Розенталя, — начал он, как заведённый, — чётко указывает… Хотя, послушайте, даже дикторы иногда… В общем, есть ещё слово «обрУшение»! Вы же не скажете «обрушЕние»? Ни один диктор на ТВ не позволит себе такой вольности!
Игорь рассмеялось.
— Как связаны обрУшение и ракУрс? Ваши дикторы говорят по методичке, а в жизни люди говорят так, как им удобно.
На сцену вышел творог
Их голоса, острые и звонкие, как лезвия, прорезали дремотную тишину вагона. Дверь в купе приоткрылась.
— Эй, молодые люди, потише там! — раздался голос с верхней полки напротив. Оттуда свесилась голова пожилой женщины. — Что за шум? Люди спят!
—Галина Петровна, вы заблуждаетесь, — крикнул Игорь, который надеялся обрести неожиданную поддержку в лице соседки. — Человек учит меня русскому языку, в котором сам не разбирается!
— Ах так? — возмутилась Галина Петровна. — Тогда вот вам вопрос на засыпку. Как правильно, твóрог или творóг?
В вагоне наступила пронзительная тишина, которая длилась долго — всего три секунды. Потом, будто плотину прорвало.
— ТвОрог, конечно, у меня бабушка всегда твОрог говорила! — раздалось из купе №8.
— Полная дичь! Вся деревня на Урале творОг говорит! Это ж логично: творЕние, творЕц, творОг! — парировал мужской бас из купе №9.
Хаос нарастал словно снежный ком. Спор из купе №7 перекинулся на весь вагон. Шторки с грохотом отъезжали, появлялись возмущённые и пунцовые лица. Образовались два неформальных лагеря.
«Адепты твОрога», во главе Артемием и Галиной Петровной, окопались в голове вагона. «Адепты творогА» под предводительством Игоря и басистого мужчины заняла оборону в хвосте. Переговоры велись криками через захваченную никем нейтральную территорию — проход у туалетов. Пролетали аргументы про словари, бабушек, песенки из детства и «как говорят в Москве/Питере/на Дону».
ПрИступ против пристУпа
Казалось, пик достигнут. Однако Галина Петровна, которая недавно на всех шикала, теперь пыталась перекричать всех спорящих. Она аж закашлялась.
— Ой, простите, очередной прИступ! Щас пройдёт.
Опять тишина аж на секунду.
— Какой… какой прИступ? — высунулся и с ледяной учтивостью спросил Игорь.
— Ну прИступ, что же ещё, кашель у меня, — зашипела на него женщина.
— Ха! — торжествующе воскликнул басистый мужчина, союзник Игоря. — Вот вам и ваша грамотность! ВСЕГДА и везде говорят пристУп, приступИть, сделать пристУп к чему-либо. Логика языка!
Артемий чувствовал, как почва уходит из-под ног. Его собственная группа поддержки дрогнула. Кто-то из «адептов твОрога» нерешительно пробормотал:
— Ну, вообще-то, да, пристУп вроде…
Всё закончилось… Артемий увидел в глазах Игоря победный огонёк, тогда в нём что-то надломилось. Он поднялся, выпрямился во весь свой метр семьдесят пять и указал пальцем на дверь в тамбур.
— Всё! — прогремел он голосом, которого в нём никто не подозревал. — Я не могу находиться в одном пространстве с человеком, который калечит великий и могучий такими формами, как ракУрс, творОг и прИступ! Вы – языковой невежа! Прошу вас покинуть купе и найти себе место среди… среди вашей творОжной братии в хвосте вагона, вот!
Игорь побледнел от возмущения и молча стал собирать вещи на своей нижней полке. Под одобрительные кивки «твОрожников» и свист «творОжников» он с высоко поднятой головой проследовал в сторону дальних купе, вместе с книгой про кино и неправильные, по мнению Артемия, ударения.
Дверь в купе №7 закрылась. Воцарилась хрупкая, зыбкая тишина, её нарушал лишь стук колёс. Артемий откинулся на подушку, герой-победитель. Но внутри его глодало сомнение: а не сказал ли он вчера своему начальнику «звОнит»? Внутренний голос ему даже нашёптывал:
— Интересный всё-таки ракУрс из этого окна…