Мы уже привыкли не считать синонимами слова «дворянство» и «благородство», спасибо принцам Гарри, Эндрю да и сам король Карл много работал над этим. Но эти слова раньше были синонимами. Пример – жизнь героя популярного эмигрантского романса «Поручик Голицын» Сергея Оболенского.
Его судьба была неотделима от судьбы Империи и каждый его шаг был продиктован долгом, честью и ветром большой истории, подувшим в спину молодому человеку из древнего рода.
История князя Сергея Платоновича Оболенского — это удивительная хроника жизни, растянувшаяся почти на весь XX век. Она началась при последних императорах России, а в 1978 году завершилась в престижном пригороде американского Детройта.
Его судьба — это не печальный рассказ о бедствиях в эмиграции, а настоящая сага о феноменальной адаптации: как русский аристократ, потерявший всё, смог заново построить блестящую карьеру на другом конце света и даже стать легендой американского спецназа.
Корнет императорской гвардии
Сергей Платонович Оболенский родился в октябре 1890 года, дата и место его рождения казались отлитыми из позолоты уходящей эпохи. Царское Село — не просто пригород Петербурга, а императорская резиденция, место, пропитанное духом триумфов и поэзии.
Казалось, сама история благословила его колыбель. Он принадлежал к одной из самых старинных и знатных фамилий России, ведущей свой род от Рюрика. Среди его предков были не только князья и бояре, но и такие гиганты национальной славы, как генералиссимус Александр Суворов и фельдмаршал Михаил Кутузов. Кровь победителей текла в его жилах, и от него ждали лишь одного — достойно продолжить традицию.
Однако молодой князь, которого в семье и свете ласково звали Серж, уже тогда проявлял ту самостоятельность мысли, которая в будущем станет его визитной карточкой. Вместо того чтобы сразу надеть военный мундир, как делали многие его сверстники из аристократических семей, он выбрал иной путь — путь образования.
Не в России, а в самом сердце Британской империи. Оксфордский университет стал для него окном в другой мир — мир строгой логики, парламентских дебатов и холодного анализа. Он изучал экономику и право, науки, далекие от лихой кавалерийской атаки, но близкие к управлению, торговле, деньгам.
Это был необычный и, как оказалось в последствии, дальновидный выбор для русского дворянина, будто интуитивно он готовил себя не только к службе государю, но и к какой-то иной, более сложной жизни, детали которой еще не были ясны.
История, как известно, не спрашивает разрешения
Летом 1914 года грянула Первая мировая война. На первый план вышли не оксфордские лекции, а многовековой кодекс чести русского офицерства. Серж немедленно прервал учебу и вернулся в Россию.
Для него не было вопроса где его место. Он поступил добровольцем, «вольноопределяющимся», как тогда говорили, в один из самых блестящих и элитных полков русской армии — в Кавалергардский Ее Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полк. Он не был приписан к полку с рождения, как многие дворяне, ставшие молодыми генералами. Серж пошел защищать Родину добровольцем в звании рядового.
Это был не просто выбор рода войск; это был выбор семьи, традиции, среды. Его дяди и двоюродные братья служили там же. Гвардейская кавалерия была не только боевой единицей, но и живым воплощением имперского шика, последним рыцарским орденом Европы.
Тяжелые кирасы, сияющие каски, белоснежные лосины для парадов — все это вскоре сменилось грязью окопов и свинцовой вьюгой пулеметного огня. Но в тот момент, осенью 1914-го, молодой князь Оболенский, одетый в простую солдатскую шинель, был полон патриотического пыла.
Именно на фронте, в кромешном аду позиционной войны, раскрылась его главная черта — безрассудная храбрость, лишенная позы. В мае 1915 года под местечком Залещики его эскадрон попал под сокрушительный артиллерийский обстрел.
Связь была потеряна, положение стало критическим. Нужен был доброволец, чтобы под убийственным огнем пробраться в соседнюю часть и доставить приказание. Шансов уцелеть было мало.
Вызвался Сергей Оболенский
Он не просто выполнил приказ — он сделал это с хладнокровием воина, доставив депешу и тем самым дав шанс на спасение своим товарищам. За этот подвиг он был награжден солдатским Георгиевским крестом 4-й степени — высшей и самой почитаемой наградой для нижних чинов.
Это был знак отличия, добытый не знатностью, а личной кровью и риском. Вскоре он был произведен в прапорщики, получив первый офицерский чин. С Георгиевским крестом на груди он уже не был просто князем из высшего света — он стал боевым офицером, заслужившим уважение однополчан.
В один из таких коротких фронтовых отпусков, в 1916 году, произошло событие, которое навсегда связало его судьбу с домом Романовых. Он познакомился с Екатериной Александровной Юрьевской.
Эта женщина была достойна стать героиней романа
К тому времени она была вдовой, матерью двоих сыновей, на двенадцать лет старше Сергея. Она была морганатической дочерью императора Александра II от его поздней любви, княжны Екатерины Долгорукой.
После убийства царя-освободителя террористами в 1881 году, его вторая семья оказалась в двусмысленном положении — признанная, но не равная, обладающая титулом светлейших князей Юрьевских, но отодвинутая на второй план при дворе его сына Александра III.
Екатерина Александровна была царской дочерью выросшей в тени, в изгнании внутри собственной страны, а позже — и в настоящей эмиграции. Она была женщиной сложной судьбы, независимого характера, обладавшей к тому же прекрасным оперным голосом.
Что свело молодого боевого офицера, героя войны, и зрелую, умудренную опытом женщину с такой необычной биографией?
Вероятно, та самая общность судьбы. Оба были аристократами высшей пробы, оба ощущали дыхание большой истории за своей спиной, оба были в некотором смысле «иными» в стройной иерархии довоенного света.
Для Сержа Екатерина Александровна была олицетворением ореола царской семьи, той самой России, за которую он проливал кровь. Для нее он был воплощением молодости, отваги и того будущего, которое еще не казалось окончательно разрушенным. Их роман развивался стремительно, на фоне всеобщей тревоги и ощущения, что привычный мир рушится.
Венчались они в Ялте, в Крестовоздвиженской церкви Ливадийского дворца, 4 октября 1916 года. Это была красивая, но тревожная осень. Война затягивалась, в столице зрели смутные слухи, а императорская семья была поглощена своими проблемами.
Брак князя Оболенского со светлейшей княжной Юрьевской стал последней великосветской свадьбой уходящей империи. Он поставил точку в своей «русской» биографии, достигнув вершины социального признания, совместив боевую славу с родством по боковой линии с самим государем.
Но эта точка оказалась лишь запятой
Свадьба была похожа на яркую вспышку перед наступлением кромешной тьмы. Через несколько месяцев грянула Февральская революция, затем — Октябрьская. Тот мир, частью которого был молодой князь — мир Царского Села, кавалергардских мундиров, оксфордских диспутов и ялтинской свадьбы, — перестал существовать навсегда.
Впереди его ждали три года жесточайшей Гражданской войны в рядах Белой армии, отступление, эвакуация, тоска изгнания и невероятное, фантастическое возрождение уже на другом континенте. Но все это будет потом. А пока, в 1916-м, он был просто князем Сергеем Оболенским, прапорщиком-кавалергардом с Георгием на груди и мужем царской дочери — одним из последних рыцарей империи, еще не знавшим, что империи остались считанные дни.
Сколько подарила миру Россия, отпустив за рубеж несколько поколений своей военной и культурной элиты? Напишите комментарий!