Нахваленный критиками фильм Пола Андерсона «Битва за битвой» получил целых 13 номинаций на Оскар. При это мнения критиков и аудитории не всегда совпадают. В моей ленте статистика по отзывам примерно такая: все критики хвалят, все зрители — плюются. Бывает такое, что зрители чего-то не поняли, и критик может объяснить, почему непонятое — на самом деле хорошо. Но, похоже, тут другой случай: зрители всё поняли правильно, фильм действительно не зрительский. Попробуем разобраться, почему так вышло.
В знаковой работе о природе фотографии Ролан Барт выводил два аспекта интереса: studium — это то, что нам может быть интересно в общекультурном контексте: мы знаем, как это "читать", знаем, что должны из этого понять, — в общем, это сдержанный, слабый, искусственный интерес, вся суть которого просто в способности понять. И punctum — это нечто пронзительное, не всегда понятное, молниеносный пробирающий все естество интерес. Так вот, если пользоваться терминологией Барта, то фильм «Битва за битвой» — это один сплошной studium с минимальными вкраплениями punctum, именно поэтому он нравится критикам и не нравится зрителям.
Все приемы, которые использует режиссер — зрителям не нравится. Например, автор регулярно разрушает зрительские ожидания: герои делают не то, чего от них ждешь, картина движется не так, как ожидаешь, жанр постоянно меняется — художественный стиль Андерсона работает против инерции. Это нормально само по себе, и отдельные моменты можно даже изучать на режиссерских курсах, но это не то, что нравится зрителю. Критики же расхвалили картину так, будто смотреть ее нужно каждому.
Еще одна причина любви критиков: у любого действия в картине есть методологическая оправданность. То есть все, что происходит, происходит не просто так: любое решение режиссера можно объяснить. Это чувство создает между опытным зрителем и режиссером канал связи, по которому передается туда-обратно единственное послание:
«- вот смотри, как я придумал сделать.
- да, я вижу и понимаю, почему ты придумал так сделать.»
Это тешит эго критика, но совершенно не отвечает зрительским запросам. Сплошной studium, никакой жизни. Помимо studium'а в фильме ничего нет. Он не живой. Это чудовище Франкенштейна, которого нарочито сшили из лоскутов, на все швы указали, а потом попросили: «вот, любите его как человека». Но человека не получилось: швы красивые, да и только. Каждое отдельное решение самом по себе — прикольное, вместе — не торкает.
Шутки, которые раньше у Андерсона были любящей полуулыбкой, в «Битве за битвой» стали нарочитым посмеиванием. При этом режиссер по-прежнему тонко подмечает детали. Например, если в других фильмах, убегая от погони, люди убегают — то есть они сосредоточены на действии, целиком в нем, у Андерсона люди — больше похожи на людей: они рассеяны. Будь то погоня, ограбление банка, бегство от полиции — люди по пути совершают какие-то свои привычные действия: уходя из спортивного зала, сэнсэй карате кланяется у татами, хотя он спешит укрыться от полиции, и у других режиссеров его мысли были бы заняты только этим. Андерсон не забывает детали, но излишне акцентирует их, из-за чего они все-таки теряются, превращаясь в посмеивание.
Хорошо получились нелегальные эмигранты мексиканцы (самая смешная сцена связана с тем, как они с помощью своей сети контактов помогают герою Ди Каприо выйти из-под ареста). И «Рождественские искатели приключений» — могущественная тайная ложа белых расистов, контролирующая власть и бизнес. При том, что Андресон прекрасно высмеял явление, сделано с любовью. Была еще смешная сцена погони, снятая как статичный кадр. Но этого не хватило, чтобы оживить фильм.
Если зритель вытерпел и не выключил через 15 минут, все равно через несколько недель он уже не вспомнит, что чувствовал при просмотре: может быть, ничего. А это вердикт.