В документальном фильме "Блокадный балет" упоминалось ещё много историй о разных судьбах. Среди них сюжет, связанный с балериной, педагогом Ольгой Генриховной Йордан и людях, которые были для неё самыми близкими.
О.Г. Йордан родилась в 1907 году в Петербурге. Мать её происходила из средней купеческой семьи, отец был обрусевшим немцем и служил в каком-то департаменте. Он рано умер. Ольгу и её сестру воспитывала мама.
После окончания хореографического училища Ольга Генриховна была принята в 1926 году в состав труппы Мариинского театра.
Она была технически сильной балериной с высокими прыжками, отточенными движениями и головокружительными вращениями. Её выходы на сцену всегда были эффектными, смелыми.
К началу войны Ольга Генриховна Йордан была в статусе прима-балерина. В 1939 году ей присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.
Первый раз вышла замуж Ольга Генриховна в 1939 году за талантливого художника-декоратора Дмитрия Владимировича Зеленкова.
В семье родились девочки-близняшки, но обе, к великому сожалению, оказались нежизнеспособными.
Дмитрий Владимирович Зеленков родился в богатой традициями и творческими способностями семье Лансере-Бенуа. Он был очень талантлив. До войны Д.В. Зеленков работал в Мариинском театре, но успевал ещё писать декорации для Александринского театра, театра Музыкальной комедии и Малого оперного театра. Вот такой был трудоспособный и погружённый в творчество человек. Он умел создавать на сцене чудо!
В 1941 году Дмитрия Владимировича призвали на фронт. Он попал в плен и оказался в концлагере в Финляндии. Потом началась череда заключений. Дмитрий Владимирович получил 10-летний срок после осуждения по статье 58-1б УК РСФСР.
Политзаключённый Александр Альбертович Сновский, отбывавший срок вместе с Д.В. Зеленковым, так описал его:
"Это был... одухотворённый человек с лицом Христа. Он был совершенно не приспособлен к лагерю, это был не лагерный человек. Он был с другой планеты...
...безмерно талантливый художник. Как, например, почти из ничего создавать в лагерных условиях декорации? И чем? Он же шваброй рисовал на полу декорации! И какие шедевры выходили!"
Это не представимо!
Но с Ольгой Генриховной Йордан отношения расстроились. Они развелись в 1945 году.
В письме в 1950 году своей сестре Дмитрий Владимирович пишет, что уже 9 лет в неволе и силы на исходе, надежда гаснет.
"Главное заключается в том, что нет никакой возможности привыкнуть ко всем гадостям, меня окружающим. Я напрягаю последние силы, заставляю себя бриться, слежу за чистотой белья, со страшной педантичностью заставляю себя соблюдать все правила внешней культуры... - ибо это единственный способ удержаться на "человеческом уровне" при полном душевном разладе."
Пишет он также, что полюбил и совсем запутался в вопросах чести, морали и здравого смысла. А остановиться нет сил.
Его жизнь трагически оборвалась в июне 1951 года за несколько месяцев до освобождения. Это было самоубийство - тот побег, при котором бессильны власти и овчарки.
***
Вторым мужем Ольги Генриховны Йордан стал оперный певец Иван Алексеевич Нечаев, солист Мариинского театра. У него был лирический тенор. Они поженились в 1945-ом году. Ольга Генриховна называла его смешно - "Птича". Он и правда всё время пел, иначе не мог жить.
Отец Ивана Алексеевича был стеклодувом. Семья сначала жила в Новгородской области, а потом переехала в пригород Петербурга - Парголово. До обучения во 2-ом Петроградском музыкальном училище Иван поработал табельщиком, счетоводом. Во время Гражданской войны был рядовым красноармейцем в железнодорожном дивизионе.
В последние годы обучения в музыкальном училище Иван Алексеевич одновременно был артистом хора Капеллы.
В 1928 году во время гастролей в Италию он покорил зрителей свои лирическим тенором. Публика рукоплескала!
В этом же году И.А. Нечаева приняли на работу в Мариинский театр.
В 1941-1945 годах он был организатором блокадного музыкального театра, возглавлял оперную группу.
"24 ноября мы открыли свой блокадный сезон оперой "Евгений Онегин". Во время второго действия начался артиллерийский обстрел района. В музыку Чайковского врывался вой и свист снарядов, близкие взрывы. Под куполом театра покачивалась массивная люстра, в паузах тихо звенели подвески.
"Что день грядущий мне готовит?.." - пел я, и в это время снаряд лёг где-то у самого театра. Стены тряхнуло. Жалобно и быстро заговорили подвески на люстре.
"Паду ли я стрелой пронзённый, иль мимо пролетит она..." - продолжал я и украдкой посмотрел в зал. Там никто не дрогнул, не выказал испуга.
Худенькая девочка-подросток в сером платке, что сидела у прохода второго ряда, плотней закуталась в пальто, спокойная и внимательная... Никто не ушёл до конца спектакля. Когда занавес опустился, нам устроили овацию."
Иван Алексеевич Нечаев выступал и в воинских частях. Более месяца он пробыл в Кронштадте, где давал по 3-4 концерта в день на боевых кораблях и в фортах. Тогда было не до академического репертуара, и Иван Алексеевич пел русские народные песни. Их же он исполнял на Ленинградском радио каждое воскресенье с 1942 года.
В начале 1943 года И.А. Нечаева пригласили в Москву в Большой театр. Это была большая честь и вообще очень удобное предложение.
Он отказался:
"Бросить свой город теперь, когда каждый работник искусств на вес золота?.. Нет, уезжать я не имею права."
Такой вот человек - верный, честный, правильный!
Его не стало в 1963 году.
***
Вернусь к Ольге Генриховне Йордан. Она не поехала в эвакуацию, хотя возможность такая была. Мама была очень больна и не выдержала бы дороги. Оставить её одну она не допускала даже мысли. И вот оказались они в осаждённом городе. Ольга Генриховна изо всех сил сопротивлялась отчаянию и продолжала репетировать, танцевать, слушать музыку, читать книги, помогать близким.
Конечно, фамилия у Ольги Генриховны была неподходящая, немецкая. Однако, часто первую букву "Й" заменяли на просто "И". В таком звучании она устраивала власти.
В 1942-1944 годах она возглавляла балетный коллектив, который выступал в том числе перед бойцами Красной армии, в госпиталях и домах культуры. О.Г. Йордан поставила редакции балетов "Эсмеральда", "Шопениана" и "Конёк-Горбунок", исполняла в них ведущие партии.
Из записей в дневнике:
"Спектакль шёл хорошо, зрительный зал был полон, принимали отлично. А за кулисами все были возбуждены и взволнованы... После спектакля пошла подышать воздухом на набережную - дома не сиделось. На улице меня застал сигнал воздушной тревоги. Странное чувство охватило меня: казалось невозможным, чтобы величие и красота нашего города, который мы, ленинградцы, так любим, особенно в эти белые ночи, были грубо нарушены появлением вражеских самолётов и разрывом бомб."
В эти тяжёлые времена Ольга Генриховна и Иван Алексеевич Нечаев стали друг для друга близкими людьми.
Ольга Генриховна была неравнодушным человеком. Она никогда не проходила мимо упавших на улице людей, помогала подняться, провожала или тащила на себе в больницу или домой.
Весной 1942 года она, истощенная, падавшая в обморок на выступлениях, смогла организовать отправку целого детского дома на Большую землю. Она всю жизнь помогала чужим деткам и вообще всем, кто обращался к ней за помощью.
"Жив ленинградский балет!.. Не смогли немецкие полчища захватить или уничтожить наш город, не смогли немецкие самолёты и пушки подавить духа ленинградцев - не смогут они уничтожить и ленинградский балет. Балет должен существовать, и он будет существовать, несмотря ни на что!"
Из дневника О.Г. Йордан
После войны Ольга Генриховна продолжила выступления в Мариинском театре. В 1950 году перешла на репетиторскую деятельность в Ленинградском и Московском хореографических училищах.
В 1971 году она ушла из жизни.
"Страшный, суровый урок на всю жизнь дала мне война. Но она научила ценить и сознательно любить нашу великую Родину, её замечательных людей..."
Из дневника О.Г. Йордан
Такие вот истории и судьбы - трагичные, но не сломленные ни вражескими полчищами, ни политической системой, ни обстоятельствами.
Вопреки всему это - победа духа...