Две трагедии в Кузбассе за один месяц — девять младенцев в роддоме и девять пациентов в интернате. Разные учреждения, но почему-то одинаковый итог. Как показуха, кадровый голод и равнодушие превращают социальные учреждения в смертельные ловушки — в материале 78.ru.
Январь 2025 года в Кемеровской области можно будет изучать по учебникам будущего — как пример того, как система даёт сбой на самых слабых. Не успели отгреметь соболезнования по девяти новорождённым, погибшим в новокузнецком роддоме, как пришла новая весть: девять пациентов умерли в психоневрологическом интернате Прокопьевска.
Две «девятки», два учреждения, призванные оберегать тех, кто не может позаботиться о себе сам — младенцев и людей с психическими расстройствами. Официальные причины разные — в одном случае перинатальные осложнения, в другом — вспышка гриппа A. Но если копнуть глубже официоза, обнаруживается один и тот же набор системных недугов.
В середине января в Прокопьевском психоневрологическом интернате начался кашель. Потом — температура. Потом первые госпитализации. К концу месяца счёт погибших дошёл до девяти. Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье о «нарушении санитарно-эпидемиологических правил, повлёкшем смерть двух или более лиц». Официальный язык называет это «вспышкой гриппа типа А». Но настоящую причину трагедии куда точнее описывает фраза, брошенная анонимной сотрудницей интерната: «На время проверок… пациентам выдавали чистые постельное бельё и одежду, а в столовой выставляли новую посуду».
Это и есть формула происшедшего. Всё, что происходило в стенах этого учреждения, годами делилось на две реальности: реальность для проверок и реальность для жизни. И вторая, будничная, оказалась смертельной.
Реальность для жизни: холод, голод кадров и круговая порука
Заболели 46 человек. Самой младшей из умерших была 21-летняя девушка. Грипп стал лишь триггером, который обнажил хронические язвы системы, о которых кричали, но которых не слышали.
Холод — проблема с отоплением в учреждении продолжается не один год, сообщила одна из сотрудниц. Окна промерзали, создавая идеальные условия для распространения любой инфекции. Кроме того, отсутствие кадров. Цифры, которые называют сотрудники, не оставляют сомнений в том, что медицинское наблюдение было фикцией. На одну младшую медсестру в учреждении приходится 100 человек, хотя по регламенту положено 25 пациентов на одного медика. Один повар на 500 проживающих. При такой нагрузке не то что помощь — простое человеческое внимание становится роскошью.
И вишенка на торте: это не дом скорби, а дом бесправия. Юристы, пытавшиеся защищать пациентов, сталкивались не с ошибками, а с системой насилия.
— Постояльцев там били, пичкали транквилизаторами, а на некоторых оформляли кредиты, — рассказывает адвокат.
В 2022 году подростка здесь избили и посадили на цепь. Когда правозащитник обнародовал кадры, администрация… подала на него в суд и выиграла. Факты избиений продолжались.
Сотрудники, в которых ещё теплилась совесть, писали жалобы. В 2023 году они обращались во все инстанции, вплоть до губернатора, с криком о просроченных продуктах, которые их заставляли давать пациентам. Ответа не было. Только выговоры и увольнения.
— По результатам исследований патологоанатомов причинами ухода из жизни семи человек стали декомпенсация длительно текущей сердечной недостаточности, болезни системы кровообращения, осложненные нарушениями ритма, тромбозами. Сейчас специалисты уточняют причины смерти 73-летней женщины и 19-летнего мужчины, скончавшегося в стационаре Прокопьевской городской больницы, — сухо отчитались в минтруда региона.
Реальность для проверок: спектакль в одном акте
А потом приезжала комиссия. И включался другой режим — режим белых простыней и фарфоровой тишины.
— В дни проверок учреждения всё было идеально: покупали свежие продукты, стелили чистое постельное бельё, наряжали пациентов в аккуратную новую одежду. После проверки всё снова было как прежде, — описывала RT алгоритм сотрудница Юлия. — Персоналу об этих заболеваниях не говорят. Медсёстры работают на свой страх и риск.
Диагнозы скрывали. Пациентов с пневмонией не отправляли в больницы, чтобы не портить статистику. В этой реальности не было места эпидемии. Поэтому, когда грипп пришёл, система дала сбой.
— Карантин надо было вводить раньше… А у нас было свободное посещение… Этот вирус мог абсолютно любой занести, — констатировала Марина.
Изолятора не было. Больных не изолировали. Вирус гулял по холодным корпусам, где его ждали истощённые, лишённые нормального ухода люди.
Эхо Новокузнецка и призрак системности
Эта история — не единственная в кузбасском январе. За две недели до неё в роддоме Новокузнецка также погибли девять человек — новорождённые младенцы. Разные учреждения, разный контингент, одинаковая цифра в сводке. Это не мистика. Это признак системного сбоя, когда социальная сфера, поставленная на голодный паёк, держится на показухе и работает на износ, пока не случается катастрофа.
После девяти смертей в Прокопьевске губернатор Илья Середюк поручил проверить все интернаты региона. Следственный комитет ведёт дело. Но доверие к таким проверкам подорвано той самой «чистой одеждой», которую годами выдавали к приезду комиссий.
Девять человек в Прокопьевске умерли не от гриппа. Они умерли от лживой системы, где забота измеряется метражом парадной ткани, а жизнь пациента — статьёй в расходной ведомости. Они умерли от холода, от безнадёги, от того, что их единственной функцией было — молча лежать под чистым, наглаженным покрывалом, когда в двери стучалась высокая проверка.