Арсений Абрамов, любознательный, неунывающий мальчуган возвращался домой в приподнятом настроении. Он переведён в четвёртой класс. Закончились занятия и в музыкальной школе. Впереди летние каникулы с долгожданной поездкой в Крым.
– Здравствуй, бабуль. Скажи пожалуйста, какие русские народные песни тебе нравятся, – поинтересовался с порога внук.
– Их много, всех не перечислить. Почему ты спрашиваешь?
– В музыкалке нам задали разучить что-нибудь на баяне из русского фольклора.
– Ну, взять к примеру «Степь», «Во кузнице», «Ой, мороз», – принялась вспоминать Татьяна Ивановна.
– Может выберешь «В лесу родилась ёлочка?» – робко предложила добродушная Стеша, младшая сестра Арсения.
Тут вмешалась мама малышей, Анастасия:
– Эту песенку в России слышат, как говорится, с пелёнок. У неё есть авторы. Давным-давно слова написала Кудашева, гувернантка княжеского отпрыска. Мелодию сочинил учёный-биолог Бекман.
– Самая народная песня, как ни крути – «Валенки», рассудил дедушка. – В Великую Отечественную мы её горланили зимой в окопах. Так и согревались.
– На самом деле «Валенки» – старинный цыганский романс и звучал непременно под гитару, – вступил в разговор Евгений, отец ребят.
– Скажешь, тоже, романс… Русланова вон как бойко его пела, да приплясывала, – не унимался Олег Николаевич.
– Ты прав, отец. Только с годами текст песни изменился, мелодия стала ритмичней. А Лидия Русланова исполнила «Валенки» на манер русской народной песни, – заключил Евгений.
«Ладно, до осени далеко, Мелодий хватает. Уж как-нибудь сыграю», – подумал Арси. Он поблагодарил домашних за познавательные истории и выбежал во двор на футбольную тренировку. Едва надел вратарские перчатки, как примчалась Стеша и позвала его домой.
Переполох возник из-за телефонного звонка старшего брата Евгения. Дядя Игорь работал на туристическом теплоходе радистом и взялся устроить племянникам круиз по Чёрному морю. Он сообщил об отправке его корабля из Новороссийска в Севастополь через пять суток. Сборы детей в путешествие прошли оперативно под руководством дедушки, как-никак бывшего старшины. Евгений и Анастасия планировали добраться до Новороссийска поездом. Бабушка посоветовала воспользоваться услугами Аэрофлота.
– Поедете на моём ветеранском «ГАЗ-21», – отрезал дед, – тебе, Женя, эта машина знакома. Довезёт с комфортом, с ветерком.
Пассажирский исполин «Константин Федин» величественно возвышался над пристанью Города-героя. Недалеко от трапа лихо затормозила «Волга». Её, знакомые Игорю с детства, вишнёвый цвет и никелированная фигурка оленя на бампере, красноречиво указывали на приезд столичных родственников.
– Привет, братишка! Рад видеть тебя, – широко улыбнулся Евгений, выходя из автомобиля. За ним, с криками «Дядя Игорь, здравствуй», выбежали Арсений и Стеша.
– Принимай, Игорь, под своё крыло племянников. Они послушны, воспитаны. Правда, большие выдумщики и не прочь иногда пошалить, – деликатно предупредила Анастасия.
– Имейте в виду, юнги, дисциплина на корабле – первое дело! От меня ни на шаг! – строго отчеканил Игорь.
Протяжный, оглушительный гудок известил о готовности лайнера покинуть порт. Родители тепло обняли встрепенувшихся малышей. Стеша насупилась, прижалась к маме.
– Будь умницей, доченька. Две недели пролетят незаметно.
– Так, ребята, пора на борт!, – скомандовал Игорь.
Арсений взял сестру за руку и они засеменили к трапу.
Медленно, неслышно корабль отдалился от пирса и взял курс на Севастополь.
Каюта радиста выглядела уютной, обжитой. Круглый стол венчала причудливая океаническая раковина. Над книжным шкафом парил искусный макет бригантины. На стенах – семейные фотографии, открытки с видами городов.
– А это тебе, Стеша, – сказал Игорь, взяв с прикроватной тумбочки нарядную куклу. – Она сделана в Египте, но умеет петь наши песни.
Сюрприз ждал и Арсения. Он получил тельняшку с вышитым названием теплохода.
– А вот главная достопримечательность сей обители, – кивнул старший Абрамов в сторону подвесной койки, на которой вальяжно растянулся дымчатый кот.
– Прошу любить и жаловать: Салют. Я подобрал его совсем крохой на Батумской набережной. Котёнок отчаянно пытался выбраться из коробки с надписью «Часы настенные “Салют”». Так его и прозвал. Между прочим, он разговаривает.
Дети осторожно погладили нового приятеля. Питомец в ответ зажмурился и выразительно зевнул.
Обрадовал Арсения и приютившийся под иллюминатором баян.
Ближе к вечеру Игорь повёл детей на экскурсию по теплоходу. Наибольшее впечатление произвела верхняя палуба, откуда открывалась бескрайняя гладь морского простора. Ребята любовались полётом шумных чаек, серебристыми гребешками потревоженных волн, наслаждались магической свежестью водной стихии.
Наступившая ночь выдалась тревожной. Внезапно поднялся шквалистый ветер. Нагрянул шторм. На судне ощущалось непривычное подёргивание.
Арсений и Стеша были детьми не робкого десятка, однако сникли, замкнулись.
Игорь, не раздумывая взял баян: – Ну как, «Рубин», разомнём косточки!
Ритмичная мелодия развеселила племянников. Они притоптывали, хлопали в ладоши.
– Похоже на какой-то танец, – предположил Арси.
– Молодец, почти угадал, – похвалил Игорь.
В этот момент по рации раздалась команда: «Судовому радисту немедленно подняться на капитанский мостик».
Игорь резко отложил инструмент и велел ребятам никуда не отлучаться, соблюдать спокойствие.
В обнимку с куклой Стеша забилась в угол кровати. Брат молча катал по полу футбольный мяч.
– Чего приуныли? Тоже мне, шторм. Так, вялый штормик, а вы уже и «лапки» кверху, – возмутился, казалось ко всему безучастный кот. – Тем не менее, даже в такой ситуации от каждого члена экипажа требуется максимум выдержки, сосредоточенности. Не Игорь должен вас развлекать, а именно вам надлежит поддержать его.
Салют расшевелил детей. Они воспрянули духом. К обсуждению их плана действий присоединились баян и кукла. Малыши затеяли приготовить Игорю концертный номер.
Получив необходимые распоряжения, радист метнулся в свою рубку. Сменив помощника, принялся передавать срочные оповещения и радиограммы. Когда теплоход преодолел опасную зону, Абрамов по сигналу «отбой» поспешил к себе. Около каюты он встретил несколько пассажиров.
«Неужели с ребятами беда!?», – пронеслось в голове. Протиснувшись к двери, он остолбенел. На полу сидели дети из соседних кают. Они заворожённо слушали, как Стешина кукла механическим голосом напевала «Подмосковные вечера». Арсений, сбиваясь, подбирал на баяне знаменитый мотив.
– Что здесь происходит, – поинтересовался Абрамов у прислонившегося к двери пассажира.
– Тише, не мешайте, – процедил он.
– Вообще-то я, – начал Игорь.
– Ой, извините. Вы, наверное, руководитель кружка?
– Какого кружка?
– Музыкального, разумеется. Как только усилилась качка, мы все выскочили в коридор. Где-то звучала музыка. Мой сынок постучал в эту дверь. Открыл мальчик с баяном. Объяснил, что идёт занятие музыкального кружка и пригласил наших детей присутствовать на репетиции пока отсутствовал их руководитель.
Игорю вспомнилось предупреждение Анастасии насчёт «выдумщиков». Оценив трогательную находчивость малышей, он не без любопытства досмотрел представление.
Племянники укладывались спать неохотно. Обмен впечатлениями, казалось, продолжится до рассвета.
– Эй, артисты филармонии, удачное шоу не лучший повод пропустить сон, – шутливо урезонил ребят Игорь.
– А ведь этот концерт готовился для тебя, – пробурчал кот, сворачиваясь клубком в ногах хозяина.
Утром, после завтрака, Стеша занялась уборкой каюты. Арси надел тельняшку и отправился в радио-рубку.
– Дядя Игорь, всё же какую мелодию ты играл вчера?
– Я исполнял старинную песню русских моряков «Эх, яблочко».
– Значит её можно отнести к русским народным?
– Сложно утверждать. Потрясающая история песни берёт начало со времён Отечественной войны 1812 года. На одном из военных кораблей Черноморского флота служил матрос родом из Бессарабии. Он часто напевал молдавскую частушку «Калач». Наши моряки не понимали чужого языка и сочинили свои слова, приблизительно такие: «Эх яблочко, куда ты котишься? Попадёшь на стол, не воротишься». Постепенно песню подхватили другие экипажи, добавляя свои куплеты. Позже так стал называться и матросский танец.
– Дядя Игорь, пожалуйста, научи меня играть эту мелодию.
– Завтра у меня свободный день, вот и приступим.
Незамысловатый, на первый взгляд мотив, давался с трудом. Баян словно капризничал. Туго разворачивались меха. Кнопки панели выказывали строптивость.
Едва Игорь отправился с ребятами в кинозал, Салют пристыдил Рубина:
– Мальчишка старался, относился к тебе уважительно. А ты – гонор свой показал… Чего артачился?
– Мне самому неловко. С мелодиями попроще я ещё справляюсь. Но «Яблочко»… Даже Игорю требуются усилия. Поверь, Салют, есть на то причины.
Дождавшись Арсения, Рубин попросил его достать из книжного шкафа фото-альбом и открыть последний лист.
– Здесь на фотографии какой-то оркестр, – недоумевал малыш.
– Какой-то?! Это оркестр Государственного ансамбля народного танца под управлением самогó Игоря Моисеева!
– Ну и что?
– Приглядись к баянистам. Крайний справа – твой дядя. Мы готовимся к выступлению в Культурном центре Токио. В тот день показывали «Флотскую сюиту». Первое отделение начиналось танцем «Яблочко». Ох и дали жару морячки. Сплясали – будь здоров! В антракте музыканты ушли отдохнуть, оставив инструменты в оркестровой яме. Как только приглушили освещение, откуда ни возьмись, из полумрака выскочил человек. Ловко перегнувшись через бортик, он обрызгал меня и соседний баян липкой жидкостью, которая сковала кнопки. Другой баян, по чистой случайности, пострадал меньше. Налётчика задержали. В полицейском участке он признался, что в годы Второй мировой войны служил в квантунской армии, потерпевшей поражение в Советско-Японском вооружённом конфликте. В сентябре 1945 года наши моряки Тихо-океанского флота водрузили знамя Победы над Порт-Артуром, с чем вандал так и не смирился. В те героические дни повсюду звучала песня «Яблочко».
Соблюдая правила гостеприимства, руководителя ансамбля пригласили в советское посольство, где мэр Токио извинился за инцидент и вручил Игорю Александровичу новенький «Рубин». Как оказалось, японцы быстро слетали за инструментом во Владивосток. Я остался не у дел по причине поломки, но Игорь меня не бросил. Вскоре, в связи с рождением первенца, он покинул ансамбль и уехал в Севастополь, прихватив меня с собой. Ох и намучился он с ремонтом. В каких только мастерских я не побывал. Играть могу, но былая виртуозность утрачена.
Рассказ Рубина глубоко тронул Арсения. Он задался целью разработать тугие кнопки и выдать «Яблочко» на «ура».
Тем временем на исходе последнего дня плавания показался Крымский берег. Пассажиры высыпали на палубы. За милю до Севастополя Игорь в бинокль разглядел среди встречающих жену и сыновей:
– Та-ак, Ольга… Максим… Федя… Все в сборе! – проговорил Абрамов. – Стеша, Арсюша, бегом в каюту. Проверим поклажу и будем выдвигаться к нижней палубе.
Малыши, прощаясь с котом, потрепали его за ушки.
– Мы полюбили тебя, Салютик. Скоро обязательно увидимся, – пообещала Стеша.
– И я к вам привык. Не прощаюсь, – многозначительно уведомил кот.
– Дядя Игорь, разреши взять баян до обратного рейса, – попросил Арси.
Игорь не возражал. Он предвидел просьбу племянника и заранее припас вместительную сумку.
Знакомство маленьких москвичей с детьми Игоря и его женой прошло непринуждённо, без церемоний. Ольга, добродушная молодая женщина, взглянув на темно-серые тучи, облачила прибывших ребят в дождевики.
Максим взял Стешин рюкзачок, из которого чуть выглядывала довольная мордочка Салюта. Федя помог Арсению нести увесистую сумку.
Семья Игоря обосновалась на живописной окраине Севастополя, у подножия прибрежного холма. Ребята, все почти одного возраста, быстро подружились.
Столичные Абрамовы научились плавать, варить уху, гонять жестяной обруч, приладив к нему загнутую на конце проволоку. В свою очередь Арсений поделился с братьями футбольными секретами. Стеша провела с крымчанами уроки рисования акварелью. Друзей особенно забавляла игра «Синепёрки – краснопёрки». Так называли кузнечиков по цвету крылышек, которые виднелись в момент прыжка насекомых.
Игроки делились на две команды, выбирая один из цветов. Победу «обеспечивали» кузнечики, чей окрас крылышек мелькал чаще. Стеше и Арси не везло. Они заскучали. Федя и Макс отнеслись с пониманием к неопытности соперников и условились замечать, в основном, попрыгунчиков гостей. Арсений всё же раскусил подвох, однако радость сестрёнки при каждой удаче заставила его быть с братьями заодно.
Взрослые старались наполнить каникулы интересной, увлекательной программой. Игорь водил ребят по лабиринтам крымских пещер, по развалинам древнего Херсонеса Таврического. Ольга баловала детвору долмой, запечёной форелью, пахлавой. Абрамовы часто выбирались погулять по Графской пристани Севастополя.
Вечерами Арсений продолжал кропотливо разучивать «Яблочко», сильнее нажимая на проблемные кнопки. Мелодия понемногу «вырисовывалась».
В размеренный ход событий вклинился телефонный звонок давнего приятеля Игоря ещё с оркестра – Валерия.
– Игорь, помнишь случай с твоим баяном в Токио?
– Ну так, смутно…
– Твой адрес или номер телефона просит сообщить сын того негодяя, некий господин Итиро Сэдзу. Он сейчас в Москве, был в нашем ансамбле. Готов выехать в любой город для встречи с тобой.
– Что ему надо? Столько времени прошло…
– Говорит у него важное поручение от отца.
– Ладно, Валер, пусть позвонит.
Иностранец, невысокого роста, с чёрными, как смола волосами, появился у Абрамовых с огромным тортом и цветами. Извинившись за несовершенный русский язык, он изложил цель визита.
Его отец, Хорэки Сэдзу, состарившись, уехал на затерянный в океане остров – родину предков. Случившееся там землетрясение разрушило все постройки. Под завалы своего дома попал и Хорэки. Его вызволили русские моряки с подоспевшего на помощь торгового судна. Фантастическое спасение перевернуло отношение старика к России и он наказал сыну разыскать советского музыканта, с которым так недопустимо грубо обошёлся. Итиро достал из портфеля кожаную папку.
– Здесь письмо моего отца. Он сожалеет о проступке и приносит свои извинения. Перевод на обратной стороне.
– Спасибо, – сказал Игорь. Однако всё в прошлом. Мы не злопамятны. Ваша семья возместила ущерб ансамблю. Ну а баян отремонтирован, хотя и «прихрамывает». Но сейчас, благодаря настойчивости племянника, инструменту возвращается хорошее звучание. Арсюша принеси баян.
– Тот самый? – удивился юноша.
– Он и есть – «Рубин», 1976 года выпуска. Подарок отца, – гордо объявил Игорь.
– Итиро, поверьте, та печальная страница давно перевёрнута, – добавила Ольга, – а теперь пора пить чай.
– Уважаемые Оля, Игорь, – встревожился Итиро, дело в том, что… мой отец тоже в Севастополе. Мы уже подошли к вашему дому, но в последний момент он решил остаться в сквере.
– Наверное у кинотеатра, – в один голос переспросили Максим и Федя.
– Да, похоже, – замялся молодой человек, – не возражаете, если…
– Никаких «если», – обронил Игорь, – дети, сходите вместе с Итиро.
Хорэки Сэдзу, благообразного вида, опрятно одетый старичок, показавшись в дверях, сложил руки на груди и низко поклонился хозяевам. Ольга пригласила гостей к столу. Игорь рассказывал об истории родного города, его достопримечательностях.
– Слушай, Арси, – шепнул Салют, – по-моему, настал час «Яблочка». Давай устроим музыкальный фейерверк!!!
– Ты ведь знаешь, у меня пока плохо получается.
– Выше голову, юнга! Я не подведу, – выпалил Рубин.
Чуть помедлив, Арсений позвал Стешу и братьев в детскую. В зал они вернулись переодетые в тельняшки. Взрослые замерли. Арсений заиграл «Яблочко», а ребята озорно, со всей непосредственностью пустились танцевать.
В самый разгар представления отец и сын Сэдзу поблагодарили Абрамовых за незабываемую встречу и направились к двери.
– Честно говоря, не ожидал такого радушного приёма. Папа сильно разволновался. Опасаюсь за его слабое сердце. Мы ещё с вами непременно свяжемся, – тихо произнёс Итиро.
– Арсюш, считай твоё выступление в музыкальной школе готово. Стеша, Федя, Максим – вы просто молодцы, – тепло похвалил детей Игорь.
Двухнедельная крымская феерия завершилась. Арсений и Стеша благополучно вернулись в Москву. Первого сентября около их дома остановился внедорожник с логотипом «Международные грузоперевозки». Из аэропорта «Шереметьево» он доставил Абрамовым посылочный контейнер от семьи Сэдзу. Квартира наполнилась благоуханьем веток сакуры и ароматом заморских угощений. Стеше предназначался короб с принадлежностями для рисования. Арсению японцы прислали по совету Игоря восхитительный концертный баян.
– Вот незадача – не по-нашему написано, – сокрушался Олег Николаевич, разглядывая клише с иероглифами. Позже на корпусе инструмента он укрепил другую миниатюрную пластину. На ней в гравёрной мастерской филигранно вывели: «Рубин».
_____________
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.