Есть натуры, будто заранее предназначенные для тихого подвига любви. Они не говорят красивых слов, не пишут стихов, не стоят под окнами любимой в проливной дождь. Их героизм незаметен, растворен в повседневных мелочах, но именно он поддерживает вас, когда это особенно нужно.
Михаил Гаврилович работал корректором в издательстве уже почти двадцать лет. Лучше всего в жизни он умел исправлять чужие ошибки - несогласованные падежи, пропущенные запятые, неправильно построенные предложения, канцеляризмы и номинализации. Работу он любил и не видел для себя лучшей жизни, пока к ним в издательство не пришла иллюстратор Настя.
Молодая, стремительная, с растрепанными волосами и горящими глазами. Вокруг нее постоянно что-то ломалось, падало и терялось. Она воплощала ту хаотическую сторону жизни, которую педантичный Михаил принять не мог, но обладала таким талантом и обаянием, что не могла оставить равнодушным никого.
Вокруг Насти все время кипела жизнь. Женщины собирались поболтать и посплетничать, мужчины - покрасоваться, да и посплетничать тоже, чего уж там. День в издательстве начинался не в девять ноль - ноль, как положено, а когда она входила в здание с приветливой и, в тоже время, виноватой улыбкой.
- Опаздываете, Анастасия.
Анна Викторовна, директор издательства и единственная, кто не разделял всеобщую любовь к новенькой. Она стояла посреди зашитого в блестящий керамогранит холла и буравила девушку взглядом крокодила, завидевшего беспечного пловца. Настя, поправлявшая прическу перед огромным зеркалом, потупилась.
- Простите, - пролепетала она. - Автобус сломался.
- Раньше надо из дома выходить. Вот Михаил Гаврилович, - директор бросила многозначительный взгляд на корректора, - и то вовремя приходит.
Девушка только кивнула и спряталась за Михаила, покрасневшего от смущения, и попытавшегося спрятать проклятую трость. Анна Викторовна удалилась к себе в кабинет, добавив, что если что-то подобное повторится .. . Она не договорила, но все и так было ясно.
- Позвольте, я вам помогу.
Настя взяла корректора под руку, и повела его по лестнице на второй этаж. Ох уж эти ступени. Михаил искренне ненавидел тех, кто их придумал, хоть и стыдился этого чувства.
Но сейчас он совсем забыл о боли в негнущейся левой ноге. Все мысли его тянулись к прильнувшей к его боку Насте, к теплу ее тела, к ее аромату. Она рассказывала ему что-то смешное о жизни редакции, но он не улавливал сути, все больше утопая в мягкой перине ее голоса.
И настолько увлекся, что споткнулся на последней ступеньке. Нога подвернулась, и он с ужасом качнулся вперед, вцепившись пальцами в руку девушки. Трость звякнула о плиты пола, но Настя удержала его от постыдного падения. Михаил благодарно улыбнулся, ожидая прихода боли, неизбежного, как рассвет. Это случилось через мгновение, и он задрожал, втягивая воздух перекошенным ртом. Ногу свело судорогой, и он лишь безумным усилием воли заставил себя кричать молча.
Через пару минут они добрались до кабинета, и он упал на стул, тяжело дыша.
- Вам что-нибудь нужно?
- Нет, нет, я справлюсь. - Он выдавил кривую усмешку.
Девушка зашарила руками по карманам, все быстрее и беспорядочней. Проверила внешние, потом внутренние. Убедившись, что в куртке ничего нет, принялась копаться в сумочке, потом вытряхнула ее содержимое на стол.
- Мои рисунки. Я должна их сдать через десять минут. - Она захлопала ресницами, похожая на испуганного кролика. - Наверное, флешка выпала по дороге.
Из ее горла вырвался всхлип.
- Меня уволят. Анна Викторовна давно точит зуб, и уж сейчас то не упустит момента. Так мне и надо, недотепа. Пол ночи рисовала и вот..
Она растерянно пригладила непослушные волосы.
- Может лежит где-то в коридоре, - предположил Михаил.
- С моим везением, вряд ли. Но все равно поищу.
Настя вытерла слезы и вышла, оставив в воздухе сладковатый шлейф духов, а Михаил смотрел ей вслед застывшим взглядом. Снял очки, потер переносицу и сосредоточился. Посидел в тишине, слушая жужжание машин за окном. Дрожащей рукой достал из потертого пиджака маленькую книжку в черном кожаном переплете и положил на стол перед собой. Глубокое тиснение на матовой коже изображало трех прядущих мойр.
Михаил изучил рисунок с такой тщательностью, словно видел его впервые, втянул воздух, пахнущий пылью и бумагой, шумно выдохнул и извлек из кармана ручку. Написал на пожелтевшей от времени странице:
“12 апреля. Настя потеряла флешку с иллюстрациями”.
Зачеркнул и написал рядом:
“Флешка лежит в коридоре редакции под лестницей”.
“Цена: грипп в тяжелой форме”.
Затрясся от озноба, вызванного стремительно поднимающейся температурой, и согнулся от приступа кашля, вывернувшего легкие.
- Нашла! - с восторженным визгом в кабинет влетела Настя. - Лежала под лестницей, вот уж нежданное везение. Ой, вам плохо?
***
Михаил еще в юности обнаружил, что умеет править не только чужие тексты. Реальность поддавалась корректуре ничуть не хуже слов, но это не было бесплатно. За найденный его братом кошелек он заплатил онемевшим пальцем, за соседа, не разбившего машину - падением с лестницы. Мелкие удачи других людей оборачивались для него порезами, ушибами, переломами и потерей денег.
Он осторожно экспериментировал и помогал ближним чем мог, пока у его матери не случился инсульт. Тогда у Михаила высохла нога, а инсульт повторился вновь, и, он узнал, что помочь можно только еще живому человеку.
С тех пор он ни разу не доставал черную книжку, хотя всегда носил ее с собой во внутреннем кармане пиджака. Каждый раз, когда он порывался кому-то помочь, его останавливала пульсирующая боль в ноге, непрекращающаяся ни днем, ни даже ночью - у каждого хорошего поступка есть цена, и иногда она оказывается неподъемной. Он решил, что больше не может платить. Пока не встретил Настю.
Прошел год. Михаил стал Настиным ангелом-хранителем, а на желтых страницах появлялись все новые и новые записи.
15 мая. Настя потеряла кошелек. Кошелек у нее сумочке.
Цена: перелом пальца.
20 июля. Настя поссорилась с директором. Конфликт замят.
Цена: потеряны ключи.
4 Августа. Настя упала на лестнице и сломала руку. Рука целая.
Цена: пожар в доме.
Он отводил от нее простуды, теряя файлы с результатом работы за несколько дней, находил потерянные ключи, потом болея неделями, помешал соседям ее затопить, сломав себе два ребра.
Настя цвела, ее карьера шла в гору, ее рисунки печатали в лучших книжных сериях, и они в самом деле того заслуживали.
Она говорила подругам:
- Меня будто кто-то защищает. Раньше я была ходячей катастрофой, а теперь - сплошная белая полоса.
Никогда она еще не чувствовала себя такой счастливой, уверенной, окрыленной. Ее успех вызывал у окружающих зависть и восхищение, а у Михаил - страдающую улыбку. Ему становилось все хуже, он с трудом передвигался, опираясь на трость, и единственное, что не давало ему уволиться - понимание, что тогда он не сможет ей помогать.
Настя видела его состояние, и пыталась помочь, как могла. Развлекала милой трескотней, ходила для него по магазинам, готовила его любимую селедку под шубой.
Беда пришла осенью. Настя влетела в кабинет к Михаилу без стука. Бледная с дрожащими губами и мокрыми глазами. Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Прогрессирующая атрофия зрительного нерва. Она начала слепнуть. Для художника это равносильно смерти.
Михаил встал, скрипя зубами от боли и страха, доковылял до нее и обнял.
- Не волнуйтесь, Настя, - сказал он лишенным эмоций голосом. - Все будет хорошо.
- Это не лечится, - ответила она и разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.
В ту ночь Михаил не пошел домой. Он сидел за столом, освещенный лишь желтой настольной лампой и смотрел внутрь себя. Перед ним лежала книжка, и не было сейчас в мире вещи, которую бы он ненавидел сильнее нее. Сейчас недостаточно было исправить одну фразу из жизни, надо было переписать абзац, страницу, целую главу. И он знал, что будет потом.
Закон сохранения неприятностей неумолим. Вычеркивая их из одной судьбы, ты должен вписать в другую.
Михаил достал из кармана ручку, повертел ее в руках, провел пальцами по тиснению на черной коже. Одна из мойр ему подмигнула. Или так показалось.
***
Через неделю Настя влетела в редакцию с радостными криками и тортом.
- Чудо! Врачи ошиблись, болезнь излечима, мне уже сделали операцию и я вижу лучше, чем было.
Коллеги поздравляли ее, пили шампанское из пластиковых стаканчиков и обсуждали современных врачей и состояние медицины в нашей стране. Михаил сидел в углу, криво улыбаясь и кутаясь в поношенный пиджак.
- Михаил, выпейте с нами, - позвала Настя. - Вы тогда сказали, что все будет хорошо, и как в воду глядели.
- У меня много работы, - прошептал он, - срочная вычитка.
Через месяц он не смог прийти на работу. Врачи разводили руками: “Редкая форма онкологии, развивается стремительно, лечению не поддается”. От химиотерапии он отказался.
Настя ему звонила, но он не брал трубку. Тогда она пришла, и ему пришлось открыть дверь. Она приходила часто, и это были три самых счастливых месяца в его жизни, но все хорошее когда-нибудь заканчивается.
Утром тридцать первого декабря она поздравила его с наступающим, принесла фрукты, сделанные ею салаты и медовик. Он подарил ей серебряный браслет с греческой вязью. Который она вначале не хотела брать, но он уговорил.
Потом она ушла. У нее семья, мама, папа, сестра. Прекрасное будущее и карьера. Будущий муж и дети. А он сидел в любимом мягком кресле, зная, что это его последний день. На столе лежала книжка в черном кожаном переплете, где последняя запись гласила:
“3 сентября. У Насти атрофия зрительного нерва”.
“Врачи ошиблись с диагнозом”.
“Цена: жизнь”.
Она придет, он знал это точно. Откроет, прочитает. Поймет, что весь этот год ее удача, ее карьера, ее здоровье - все было оплачено им. Тихим, серым, незаметным человеком в бесцветном старомодном пиджаке. Будет ли кто-нибудь любить ее так же, как он?
Она не поймет. Или не поверит. А если поверит, то как сможет жить дальше, зная, что она высосала жизнь из другого человека? Пусть и не по своей, по его воле, но все же… . Как станет радоваться солнцу, зная, что ее ангел гниет в земле?
Он столько отдал за то, чтобы она была счастлива.
Михаил встал, рыча от боли, и почти теряя сознание от слабости. Доковылял до окна, держась за мебель руками. В распахнутую створку ворвался морозный ветер, снежинки зло кольнули лицо, звук петард и фейерверков ударил по ушам. Книжка, упала с седьмого этажа, и с ней улетела его душа.
Мягкое кресло стояло развернутым к окну, чтобы видеть салют. В ярких отблесках Михаил увидел свои босые бледные ступни, и подумал, что надо было приодеться, чтобы Настя вспоминала его красивым. Хотя какая теперь разница.
На его бледном лице навсегда застыла грустная улыбка. Настоящий подвиг остался не просто тихим, а незамеченным и почти несуществующим, но разве подвиги совершают ради славы или благодарности?
_____________
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.