«История семьи, она у меня построена на двух культурах, для меня равноценных, – русской и еврейской

«История семьи, она у меня построена на двух культурах, для меня равноценных, – русской и еврейской. И на соприкосновении этих двух культур очень много что строится.

Ты приезжаешь к еврейской бабушке, она говорит: «О, наш русский внук приехал». А русская бабушка: говорит «О, наш еврейский внук приехал». И ты понимаешь, что ты, в общем-то, чужой и там, и там».

Недавно я был в гостях у Solomon talks. Говорили о том, как меняется культура потребления, о неизменных темах искусства, как культура отмены и новые формы контента влияют на возможность создавать вневременные истории и о многом другом.

«Уходит эпоха фильмов и сериалов, которые смотрели все. Моё поколение: все смотрели «Ирония судьбы». Просто вся страна смотрела, за исключением тех, у кого просто не было телевизора. Вся страна смотрела «Бриллиантовую руку». Вся страна смотрела «Иван Васильевич меняет профессию». Ну, то есть были фильмы, которые посмотрели абсолютно все, потому что было всего две кнопки – первая и вторая программа – и эти фильмы показывали постоянно. Каналов мало, контента мало - что есть, то и смотрим. Сегодня нет такого фильма, который посмотрели все. И больше не будет никогда. Это значит, больше не будет общего культурного кода. Нет больше фраз, которые все понимают. Последний фильм, который относительно работает – это «Брат». Не потому что кино плохое стало, а потому что вместо двух кнопок появились сотни».

«Обе мои бабушки, что характерно, всячески пытаются отказаться от любой финансовой помощи. Я помню, прихожу к своей русской бабушке. И всегда, когда приезжаю из Москвы, то в ее глазах я такой барин высокодоходный, который благодетельствует, мол, как вы в этом бедном городе все живете... И я, соответственно, захожу в такой магазин «Babylon», очень престижный, а у этого магазина соответствующий, очень узнаваемый пакет. Прихожу к бабушке, а ведь для этого поколения еда имеет большое значение. Они знают, что такое голод. Бабушка проходила ограничения в еде, начиная с детства. Например, война, они в эвакуации, и что они там ели? Бедная жизнь. Потом 90-е. И я вот с этими пакетами, она так смотрит на меня в прихожей, и говорит: «Так! Я знаю, что это за магазин, это очень дорого, мне не нужно все это роскошество, неси назад». Я говорю: «Бабуля, ты не переживай», - и начинаю отчаянно врать: «У меня с этим магазином рекламный контракт». И она смотрит на меня, уже сочувствующе, и отвечает: «Ты за еду начал работать?...»

Смотрите по ссылке.