В покоях черкешенки стояла напряжённая атмосфера. Махидевран думала, как попасться на глаза юному шехзаде.
Ждать приказов Айше Хафсы она уже устала. Почему-то её час все не наставал, а вот у других фавориток наставал.
В покои вошла новая служанка, которую приставила к Махидевран Хафса Султан.
- Махидевран - хатун, - произнесла юная рабыня, склонив голову.
- Как тебя зовут? - поинтересовалась черкешенка, оглядев служанку. Надо сказать, служанка была на редкость некрасивая.
Русая рабыня опустила голову, желая спрятать свое лицо. На правой щеке красовался большой ожог, а под левым глазом - синяк, расплывающийся на все лицо.
- Г...Гюльшах, - выдавила из себя девушка, зажмурившись.
- Кто это с тобой сделал? - удивлённо спросила черкешенка и, подойдя к рабыне, взяла её за подбородок.
Девушка с большими серыми и испуганными глазами посмотрела на свою новую госпожу. Слова путались, ком встал в горле.
- Ф... Фюлане - хатун, - выдавил из себя служанка и слезы брызнули из её глаз. Но Гюльшах решила рассказать всю правду, больше она не была намерена молчать. - Я была её служанкой... Потом... потом мне сказали готовиться и идти к повелителю. Фюлане, узнав об этом, отомстила мне. Она ударила меня и обожгла щеку огнем.
Глаза Махидевран - хатун расширились от удивления. Как же ей сейчас было жаль эту невинную девушку.
Но тут Махидевран - хатун осенила мысль. А ведь Гюльшах может стать причиной знакомства с юным шехзаде.
- А девушки в гареме могут подтвердить, что ты была служанкой Фюлане-хатун?
- Да, госпожа! - выпалила Гюльшах-хатун и упала в ноги своей хозяйки. Рыдания рвали ей горло, она задыхалась, мяла в руках платье Махидевран - хатун. - Я...я...я рабыней стану вашей! П...помогите!
Махидевран выдернула подол платья из рук служанки.
- Тогда мы пойдём к шехзаде Сулейману и расскажем обо всем ему.
Путь до покоев шехзаде был как в тумане. Сердце Махидевран трепетало. Да, она видела шехзаде раньше, но урывками. А сейчас он будет стоять перед ней и смотреть только на неё.
Обратит ли он свое внимание на неё? Но для начала нужно было тогда отодвинуть Фюлане, отдалить от шехзаде. Ведь она - сейчас главный враг для неё. Сулейман смотрит влюблённым взглядом только на эту рабыню.
Он не замечает, что Фюлане начинает умело им манипулировать. Конечно, любовь ослепляет.
Остановившись около стражи, Махидевран приказала:
- Доложите шехзаде Сулейману, что пришла Махидевран-хатун. Дело не требует отлагательств, - голос черкешенки прозвучал гордо и властно, так, будто никто не смел ей отказать.
Страж исполнил приказ.
Махидевран, переборов свой страх и боязнь, вошла в покои юного шехзаде с гордо вскинутой головой.
Как подобает этикету, она поклонилась, но тут же вскинула голову, напоминая, что она не просто рабыня.
- Махидевран, что привело тебя ко мне? - шехзаде оглядел девушку. Безусловно, матушка рассказывала ему о юной и красивой черкешенки. Но в живую она была ещё прекраснее.
- Моя служанка Гюльшах. Вам ведь известно о ней. Она была вашей фавориткой. Но потом из-за якобы несчастного случая девушка сожгла щеку.
Сулейман кинул взгляд на служанку сзади. Действительно, девушку он знал. Валиде отправила её к нему на хальвет. Но потом он сказал, что не желает её видеть. Рабыня была очень пуглива, а ещё на редкость некрасива.
- Так и есть. Но на что ты намекаешь, Махидевран?
- В гареме есть свидетели о ссоре между Фюлане и Гюльшах. Узнав, что её служанка находилась в ваших покоях, она отомстила ей. Слуги разняли их. Джамиле-калфа. Можете пригласить её, она тоже свидетельница.
Махидевран видела, как Сулейман смотрит на неё испытывающим взглядом, будто пытается узнать её.
Но черкешенка знала этот взгляд. Ещё когда она была юной княжной, перед тем как её забрали, так на неё смотрели влюбленные мальчишки.
Но, безусловно, шехзаде - не один из них. Шехзаде Сулейман из гордости будет пытаться скрыть этот взгляд.
- Конечно. Стража! - крикнул шехзаде.
В покои вошёл стражник.
- Позовите немедленно в мои покои Фюлане-хатун и Джамиле-калфу...
Фюлане-хатун пыталась оправдаться перед шехзаде, однако слова её были пустыми против слов Джамиле-калфы и Гюльшах-хатун, да ещё и Махидевран.
Фаворитка шехзаде то и дело кидала на Махидевран косые взгляды.
- Довольно, Фюлане. Я понял, что ты действовала неосознанно...
- Да, шехзаде, ревность помутнила мне разум, я просто не смогла не отомстить Гюльшах-хатун, - перебила Сулеймана Фюлане, все ещё надеясь вернуть расположение шехзаде.
Сулейман тяжело вздохнул и прикрыл глаза.
- Можешь идти. Я прощаю тебе это. Но в последний раз и всего лишь потому что ты в положении...
Сулейман простил Фюлане, однако общаться он с ней стал холоднее, из-за чего девушка злилась и не упускала возможности задеть Махидевран.
А Махидевран тем временем праздновала свою небольшую победу.
Во дворец приехала Хатидже Султан, которая часто проводила время с черкешенкой.
Именно Хатидже помогла Махидевран сблизиться с шехзаде Сулейманом.
Айше Хафса глядя на дочь лишь качала головой, причитая, что не так она хотела представить сыну Махидевран.
Но черкешенка просто не могла сидеть молча, когда одна из фавориток шехзаде была беременна.
Махидевран - хатун с довольной улыбкой оглядела себя в зеркале. Каштановые волосы были красиво убраны в низкий пучок, передние пряди обрамляли лицо.
Сегодня она наконец-то отправится в покои шехзаде Сулеймана. Но перед этим нужно было сделать последний шаг.
Девушка наклонилась к сундуку и открыла его, намереваясь выбрать красивый полупрозрачный платок.
Ее внимание привлёк небольшой пузырёк, которого раньше здесь не было. Да и что ему было делать в вещах?
Жидкость была зелёного цвета, будто это был какой-то отвар, предназначенный для убийства или чего-либо ещё.
Двери покоев черкешенки резко открылись и вбежала запыхавшаяся Гюльшах-хатун.
- Госпожа! Фюлане-хатун! Она чуть не потеряла ребёнка! Говорят, в её еду было что-то добавлено!
Страх железными оковами сковал горло Махидевран. Стало трудно дышать. Картина начала складываться по кусочкам.
Если этого пузырька раньше здесь не было, а оказался он здесь совсем недавно, да ещё и когда Фюлане чуть не потеряла ребёнка, значит, её хотят подставить.
Дрожащими руками Махидевран взяла в руки пузырёк и ближе подозвала служанку.
Холодное стекло приятно обожгло руку султанши, но именно из-за этого пузырька Махидевран могла лишиться всего.
- Нужно срочно избавиться от этого флакона, Гюльшах! Слышишь?! Мне его подкинули! Если найдут в моих вещах, вещах прислуги или твоих, то нас ждёт самая суровая участь!
Голос срывался и дрожал. Махидевран переходила то на шепот, то на громкий голос.
- Я поняла, госпожа. Я избавлюсь от этого пузырька. Только кто вам подкинул его?
- Не знаю. Может, Фюлане? Хотя навряд ли стала бы она вредить своему же ребёнку. Остаётся только Гюльфем. Она может показать клыки, если захочет. А теперь иди, - приказала Махидевран, передав флакон Гюльшах.
Как только двери за Гюльшах закрылись, Махидевран присела на диванчик, нервно теребя бархатный рукав платья.
Кусая губы, черкешенка думала, что теперь делать дальше. Если подозрения падут не на неё, то тогда на Гюльфем.
Внезапно её осенила мысль, что необходимо обыскать покои для полной уверенности, что ей ничего не угрожает.
Черкешенка перерыла сундук, но там не оказалась ничего интересного, кроме клочка бумаги.
Обычный клочок, будь Махидевран в другой ситуации, она бы обязательно его выкинула, не обратив внимания ни на что.
Но сейчас сердце подсказывало, что стоит посмотреть, написано ли там что-нибудь.
Махидевран расправила бумагу и поднесла ближе к себе.
Сердце дрогнуло... Буквы... Родные буквы... Записка была на черкесском...
- "Дочка, во дворце есть моя шпионка, которая следит за тобой. Она тебе поможет достичь того, чего ты хотела. Но для начала тебе нужно избавиться от Фюлане. Не волнуйся, мои люди тебе помогут. Будь спокойна", - коротко и быстро.
Но почему матушка вдруг вышла на связь спустя столько лет? Какие-то шпионы во дворце. Да, её родители были богаты, но чтобы иметь шпионов во дворце Манисы.
А ещё записка лежала в сундуке, на самом дне. Если бы матушка хотела, она бы передала через кого-нибудь.
Какова вероятность, что это не ловушка? Матушка сама говорила, что не стоит пачкать руки в крови. А теперь она так спокойно заявляет, что нужно избавиться от Фюлане.
Нет, что-то здесь не так. Кто может знать во дворце её родной язык? Никто из девушек его почти не знает. А если и знают, то они даже писать не умеют, они же из бедной семьи.
Неужели Джамиле-калфа? Ведь именно она говорила с ее матушкой на черкесском. Черкешенка ещё тогда удивилась, что калфа знает черкесский.
Махидевран закрыла сундук, а записку спрятала в рукав.
Дальше нужно было разобраться, что делать с этой запиской...