Если вдруг вы думаете, что эпоха COVID-19 больше ничему уже не может нас научить, то обязательно познакомьтесь с этим исследованием 2025

Если вдруг вы думаете, что эпоха COVID-19 больше ничему уже не может нас научить, то обязательно познакомьтесь с этим исследованием 2025 года.

Здесь авторы оценили, насколько часто возникают нежелательные реакции (НР) у взрослых пациентов в отделении реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ) общего профиля и в «ковидном» ОРИТ (для краткости назовем COVID-ОРИТ), и сравнили активный поиск НР с помощью метода триггеров со спонтанными сообщениями.

Ретроспективное исследование провели в стационаре Сан-Паулу (Бразилия) за период с января по декабрь 2020 года. Включали взрослых >18 лет, находившихся в ОРИТ более 24 часов и получивших хотя бы один препарат; исключали неполные мед карты.

НР выявляли при анализе мед карт с применением 28 триггеров, адаптированных из Global Trigger Tool.

Изучали распространённость НР.

Определяли факторы риска, эффективность отдельных триггеров (положительная прогностическая ценность, PPV), характеристики НР (тяжесть, механизм, причинно-следственная связь) и подозреваемые препараты. Сравнивали результаты с базой спонтанных сообщений за тот же период.

Включили 135 пациентов: 76 в общем ОРИТ и 59 в COVID-ОРИТ. Из них мужчин 54,8%, средний возраст пациентов — 61,0±15,1 года, длительность госпитализации — 13,0±11,0 дня, летальность в ОРИТ — 69,6%. При поступлении пациенты COVID-ОРИТ были тяжелее по SOFA.

В результате у 40,7% пациентов была выявлена хотя бы одна НР.

В COVID-ОРИТ доля пациентов с НР была 52,5%, в общем ОРИТ — 31,6%.

Всего зарегистрировано 85 НР, из них 76,5% обнаружены с помощью триггеров.

При этом вероятность НР была в 2 раза выше у пациентов COVID-ОРИТ, увеличивалась с возрастом и с каждым днём госпитализации.

Важно, что большинство НР возникали во 2–3 квартилях длительности госпитализации (например, при 9–12 днях госпитализации— чаще на 8-й день).

По тяжести НР чаще были умеренными (56,5%), почти треть — тяжёлыми (29,4%).

По механизму преобладали реакции типа A (96,5%), то есть связанные с механизмом действия препарата.

Причинно-следственная связь чаще оценивалась как «возможная» (64,7%).

Среди триггеров с наивысшей PPV (100%) были АЧТВ >50 с, кожная сыпь, введение протамина и гидроксизина (однако в последнем случае это единичные срабатывания).

Наиболее «урожайными» триггерами по числу выявленных НР на 100 мед карт были резкая отмена препарата (22,2 НР/100), глюкоза крови <50 мг/дл (17,0/100) и снижение Hb/Ht на ≥25% (5,2/100).

Чаще всего с НР ассоциировались инсулин (22 эпизода гипогликемии), морфин (14; преимущественно запор), гепарин и эноксапарин (по 7; преимущественно кровотечения), фентанил (6; брадикардия, ригидность грудной клетки).

Среди единичных, серьезных НР отмечены ухудшение функции почек на амикацине и желудочно-кишечное кровотечение на варфарине.

Авторы делают акцент на том, что активный поиск НР с помощью триггеров выявляет существенно больше случаев, чем спонтанные сообщения, и может повышать эффективность фармаконадзора и безопасность пациентов.

Для сравнения за этот же период в ОРИТ было зарегистрировано лишь 5 НР, и ни одна из НР, выявленных с помощью триггеров, не была репортирована (100% недоучёт).

Также авторы указывают, что характер распределения НР по времени (чаще во 2–3 квартилях госпитализации) может помочь сфокусировать мониторинг на периоде наибольшей вероятности НР.

Источник: Frontiers in Pharmacology, 2025; doi:10.3389/fphar.2025.1514942

Канал ЛекБез. Подписаться

ЛекБез на Дзен. Подписаться