Фантастический рассказ
Тени сгущались, вытягиваясь в фигуры с размытыми очертаниями. Они не шли — просачивались сквозь воздух, оставляя за собой мерцающие следы, похожие на разряды статического электричества.
— Их становится больше, — предупредил Ворон, перезаряжая оружие. — И они… учатся.
Действительно: предыдущие атаки были хаотичны, но теперь существа двигались слаженнее, будто обменивались сигналами. Одна из теней рванулась к Кузне — инженер едва успел отшатнуться, когда её щупальце пронеслось в сантиметре от его лица.
— Пять минут не вытянем, — бросил Громоотвод, ударяя кулаком по ближайшему сгустку тьмы. Тот расплескался, как жидкость, но тут же собрался вновь. — Нужно ускоряться.
— Не могу! — крикнул Кузня, не отрываясь от проводов. — Если сорву последовательность, кристалл детонирует.
Воронов огляделся. Платформу уже окружало кольцо из тёмных фигур. Они не нападали в лоб — испытывали, искали слабину.
— Целитель, — резко сказал полковник, — прикрой Кузню. Лис, Ворон — фланги. Громоотвод, держи центр. Я попробую их отвлечь.
Он шагнул вперёд, вскинув оружие. Но стрелять не стал — вместо этого ударил прикладом по руне на краю платформы. Камень треснул, и из разлома вырвался сноп искр.
Тени замерли.
— Они реагируют на энергию, — понял Воронов. — Значит, будем давать её дозированно.
Он бил по рунам одну за другой, создавая цепочку вспышек. Тени метались между ними, словно мотыльки, теряя координацию.
— Кузня, сколько?! — крикнул полковник, уворачиваясь от удара.
— Две минуты! Но… — инженер запнулся, глядя на дисплей, — кристалл нестабилен. Если он взорвётся до завершения, нас разорвёт на кванты.
— Тогда заканчивай, — холодно ответил Воронов. — Мы удержим их.
В этот момент одна из теней прорвалась сквозь оборону. Она метнулась к Целителю, но Громоотвод бросился наперерез. Его броня вспыхнула, принимая удар, — и тут же потемнела, покрывшись трещинами.
— Держись! — рявкнул Ворон, всаживая клинок в тёмную массу.
Лис открыл огонь, целясь в «ядро» существа — светящуюся точку внутри вихря теней. Пули наконец возымели эффект: фигура вздрогнула, начала распадаться.
— Работает! — выдохнул снайпер. — Бейте по свету внутри!
Отряд переключился на новую тактику. Каждый выстрел, каждый удар теперь нацеливался на мерцающие центры теней. Существа замедлялись, их формы становились всё более рваными.
— Готово! — вдруг выкрикнул Кузня.
Кристалл вспыхнул ослепительно — но не взорвался. Вместо этого его свет начал стягиваться, образуя узкий луч, уходящий вверх, в фиолетовую бездну неба.
Руны на платформе ожили, засияли синхронно, словно отвечая на сигнал. Тени взвыли — звук, которого не должно было быть в этом безмолвном мире, — и рассыпались, будто пыль, подхваченная ветром.
Тишина.
— Что… произошло? — прошептал Лис, опуская оружие.
— Мы перенаправили энергию, — Кузня вытер пот со лба. — Кристалл теперь работает как маяк. Он закроет врата, но…
— Но что? — резко спросил Воронов.
Инженер посмотрел на пульсирующий луч:
— Он будет тянуть силу из этого мира. Постепенно. Чтобы удержать барьер, нужна жертва. Не один человек — а сам источник. Кристалл исчезнет. И вместе с ним… эта бездна.
— То есть мы застрянем здесь? — Громоотвод сжал кулаки.
— Нет, — покачал головой Кузня. — Когда кристалл погаснет, откроется короткий проход. Но уйти нужно до последнего импульса.
— Сколько времени? — уточнил Ворон.
— Десять минут. Может, меньше.
Воронов обвёл взглядом товарищей. Все были ранены, измотаны, но в их глазах горел тот же огонь, что и в начале пути.
— Тогда вперёд, — приказал он. — Не для того мы боролись, чтобы остаться в этой тьме.
Отряд двинулся к лучу света, который становился всё ярче, превращаясь в сияющий туннель. За их спинами кристалл начал трескаться, его свет пульсировал всё реже, словно бьющееся сердце, замедляющее ритм.
Где‑то вдали, в глубине бездны, раздался гул — не гнев, не боль, а… облегчение.
Будто сама бездна наконец могла уснуть.
Луч света пульсировал всё ярче, превращаясь в сияющий туннель. Отряд шагнул внутрь — и реальность разорвалась.
Не было ни ветра, ни звука, ни ощущения тела. Только бесконечный поток образов, проносящихся сквозь сознание:
- вспышки чужих воспоминаний (детский смех на лугу, последний вздох в тёмной пещере, прикосновение к древнему артефакту);
- обрывки неведомых языков, складывающиеся в предостережения;
- геометрические узоры, которые на миг обретали смысл, а затем рассыпались в хаос.
Ворон почувствовал, как его воля растворяется в этом потоке. Он попытался ухватиться за мысль — «найти выход» — но она ускользала, как песок сквозь пальцы.
— Не теряйте фокус! — голос Воронова пробился сквозь какофонию, словно удар колокола. — Держитесь за то, что реально!
Кузня сжал в кулаке осколок кристалла — последний кусочек их мира. Холод камня вернул ощущение тела.
— Он прав, — прошептал инженер. — Мы — это наши решения. Вспомните, зачем мы здесь.
Целитель закрыл глаза, воссоздавая в памяти лицо дочери. Её улыбка стала якорем, за который он вцепился изо всех сил.
Громоотвод вспомнил звук собственного смеха — того самого, детского, беззаботного, которого не слышал уже десятки лет. Этот звук, чистый и звонкий, пробил брешь в вихре образов.
Лис сосредоточился на ритме дыхания. Вдыхая — считал шаги. Выдыхая — отсекал лишнее. Просто. Методично. Как на охоте.
Постепенно хаос отступил. Они снова ощущали себя.
Туннель сузился, превратившись в узкий коридор из мерцающего света. В конце его виднелась дверь — простая, деревянная, с ржавыми петлями.
— Это… не то, что я ожидал, — пробормотал Ворон, доставая клинок.
— Неважно, — отрезал Воронов. — Главное — пройти.
Когда они приблизились, дверь со скрипом отворилась. За ней — не ослепительный свет, не апофеоз победы, а…
Обычная комната. Стол. Два стула. На стене — карта звёздного неба, усыпанная незнакомыми созвездиями.
За столом сидел человек. Не старик, не юноша — просто человек. Его глаза светились тем же светом, что и кристалл.
— Вы прошли испытание, — произнёс он без звука, но слова прозвучали прямо в их разумах. — Но путь не окончен.
— Что это за место? — спросил Кузня, оглядываясь. Стены казались живыми — они пульсировали, словно дыша.
— Это перекрёсток. Точка выбора. Вы можете вернуться — но не все. Или пойти дальше — но цена будет высока.
Громоотвод сжал кулаки:
— Какая цена?
Человек улыбнулся — мягко, почти сочувственно:
— Каждый из вас оставит здесь часть себя. Воспоминание. Чувство. Умение. То, что делает вас… вами.
Молчание. Даже свет в комнате замер, ожидая их решения.
Воронов шагнул вперёд:
— Мы шли не за наградами. Мы шли, чтобы закрыть врата. Что бы это ни стоило.
Человек кивнул. Перед каждым из них на столе появились зеркала — чёрные, как бездонные озёра.
— Смотрите. И выбирайте.
В зеркалах отразились их самые сокровенные «части»:
- Ворон увидел свой страх — тень отца, преследующую его сквозь годы;
- Целитель — радость от первого исцеления, ту самую, что зажгла в нём веру в своё предназначение;
- Кузня — момент, когда он понял, что может создавать, а не только чинить;
- Громоотвод — ощущение неуязвимости, которое дарила его броня;
- Лис — способность видеть цель сквозь любой туман, ту самую, что делала его лучшим снайпером.
— Вы должны отпустить это, — пояснил человек. — Навсегда.
Ворон долго смотрел на отражение отца. Затем выдохнул:
— Я и так знал, что он не был богом. Пора перестать бояться его тени.
Его отражение в зеркале растаяло.
Целитель улыбнулся, вспоминая лицо первого спасённого пациента:
— Если я забуду эту радость, значит, она уже стала частью меня.
Зеркало погасло.
Так, один за другим, они сделали выбор. Когда последнее зеркало исчезло, человек встал.
— Теперь вы готовы.
Стены комнаты растворились. Перед ними простиралась лестница — бесконечная, ведущая вверх, к звёздам.
— Последний шаг, — сказал Воронов, глядя на товарищей. — Кто со мной?
Они взялись за руки — не из нужды в поддержке, а как символ того, что прошли этот путь вместе.
И поднялись.