Случилось это прошлым летом. На сайте знакомств встретил анкету — улыбка добрая, глаза светлые. Наташа. Завязалась переписка, нежная и лёгкая, как первое весеннее дуновение. Быстро перешли на звонки — болтали часами, обо всём и ни о чём. Голос у неё был такой… успокаивающий.
Первая встреча только подтвердила ощущения. Мы гуляли, смеялись, находили общие темы бесконечно. Никакой спешки, никакого напряжения. Просто два взрослых человека, которым хорошо вместе. После третьей-четвёртой прогулки я уже ловил себя на мысли: «А ведь это оно. То самое». С её стороны чувствовалась такая же тёплая отдача — внимательный взгляд, искренний смех, лёгкое прикосновение к руке, когда она что-то рассказывала.
И вот тот самый вечер. Набережная, закат красил воду в золото и розовое. Ели мороженое, смеялись, как подростки. Всё было идеально. Мы присели на старое, отполированное временем и людьми бревно у самой воды. Тишина, только вода плещется да птицы где-то в камышах перекликаются. Сидим плечом к плечу, молчим, и это молчание было самым насыщенным диалогом в моей жизни.
В тот момент я поймал её взгляд. В её глазах было что-то такое тёплое, открытое. Промелькнула та самая «искорка», о которой пишут в книгах. Сердце ёкнуло. Всё сошлось — и настроение, и место, и это чувство полного взаимопонимания. Я наклонился, чтобы поцеловать её. Нежно, вопросительно.
И она… резко отстранилась. Не вскочила, не оттолкнула, а именно отпрянула, как от неожиданного огня. В глазах промелькнула неловкость, даже испуг.
Всё. Момент разбился, как стеклянная ваза. Остаток прогулки прошёл в натянутой, вежливой болтовне. Мы расстались у метро с обычным «до скорого», но я уже знал — ничего «скорого» не будет.
Дома я не выдержал. Позвонил. Спросил напрямик, без предисловий: что это было? Почему?
Она помолчала в трубку, а потом тихо, очень спокойно сказала:
— Сереж, я не могу. Мне… сделали предложение. На днях. И я, скорее всего, соглашусь.
У меня в ушах зазвенело.
— Как предложение? — тупо переспросил я. — Ты… ты же ничего не говорила. Мы же…
— Я знаю. Извини. Просто… так сложилось. Он — мой человек.
Всё. Больше я ничего не слышал. Положил трубку.
Шок. Это даже не боль от отказа. Это было ощущение, что тебя только что выдернули из одного фильма и втолкнули в другой, совершенно чужой сюжет. Получается, все эти недели, наши долгие разговоры, наши прогулки, эта растущая близость… Всё это время у неё рядом был другой. Тот, кто собирался на ней жениться. А я был чем? Запасным вариантом? Приятным развлечением? Способом скоротать время в ожидании кольца?
Самое ужасное — я бы всё понял, если бы она сказала это сразу. Но нет. Она позволила мне надеяться. Позволила себе эту идиллию на бревнышке, глядя мне в глаза. А потом просто вышла из игры, когда её собственная партия была уже почти выиграна на другом поле.
Эта история не о любви. Она о жестокой небрежности одного человека к чувствам другого. О том, как можно быть милой, доброй, казаться искренней, и при этом держать в кармане такой козырь. И сыграть его в самый неподходящий, самый болезненный момент.
Теперь, проходя мимо той набережной, я всегда смотрю на то старое бревно. Оно напоминает мне не о неудачном свидании, а о том, как легко принять чужое одиночество за начало общей истории. И как одна «искорка» может осветить не путь вперёд, а лишь глухую стену чужого, уже принятого решения.
История 2
Ваня решил поделиться историей, после которой он месяц отходил и трижды крестился, проходя мимо того кафе. Всё началось, как у всех: общение на сайте знакомств, миловидная девушка с хитрыми глазами и интригующей строкой в профиле: «Ищу того, кто не побоится моей силы». Ну, думает, эпатаж. Забавно.
Назначили встречу в уютном кафе в центре. Он пришёл первым, выбрал столик у окна. Она вошла — и сразу внимание всего зала как-то странно к ней потянулось. Не потому что красавица, а потому что… аура. Шла медленно, с достоинством, в длинном платье с какими-то вышитыми символами. Села, улыбнулась загадочно.
Первые пятнадцать минут было почти нормально. Говорила умно, но с паузами, смотрела пристально, будто не только слушала, но и читала между строк. А потом Иван заметил официантку. Та подходила к их столику с меню, с водой, и каждый раз, ловя его взгляд, прятала улыбку. А потом просто встала у бара и смотрела на них, время от времени беззвучно смеясь, будто наблюдала за лучшим в мире спектаклем.
— Прости, — сказал Ваня, вставая. — Отлучусь на минуту.
Подошёл к бару, сделал вид, что выбирает сигареты, и тихо спросил официантку:
— Девушка, простите за бестактность, но… что смешного? У меня галстук развязался или что?
Официантка, рыженькая веснушчатая девушка, посмотрела на него с нескрываемым любопытством и хитро прищурилась:
— Ничего-ничего. Просто… хороший у вас столик. Счастливый.
И отвернулась, продолжая улыбаться.
Иван вернулся за стол, уже насторожившись.
— Слушай, — не выдержал он. — Что за цирк? Официантка ржёт, как будто мы тут с тобой шоу устраиваем.
Его спутница не смутилась. Спокойно отпила чаю, поставила чашку и сказала ровным тоном:
— А, это Света. Она уже привыкла. Это моё 32-е свидание в этом заведении. И практически всегда за этим столиком. Он мне энергетически подходит.
В голове у Вани что-то щёлкнуло. Тридцать второе. В одном и том же месте.
— Тридцать… второе? — переспросил он тупо. — И… все были неудачными?
— О, нет! — она улыбнулась, и в её улыбке было что-то леденящее. — Некоторые были очень даже многообещающие. Но, видимо, не судьба. Я же сразу предупреждаю, что я — ведьма. Ну, практикующая. Энергетическая работа, карма, ритуалы.
Дальше пошло по нарастающей. Она рассказала, как чистила чакры предыдущему кавалеру, как может наложить порчу на недоброжелателя (но только в крайнем случае!), и как её кот — не просто кот, а волшебный. Ваня слушал, медленно замерзая. И вот, на десерт, она положила свою ладонь поверх его руки. Взгляд стал твёрдым, пронзительным.
— И ещё, Ваня. Я очень ревнива. Моя энергия — это моя территория. Если ты вдруг вздумаешь изменить… — она сделала драматическую паузу. — У тебя просто не получится никогда и ни с кем. До конца жизни. Это не угроза, это просто… как закон физики. Кармический, понимаешь?
В тот момент Иван понял несколько вещей разом. Почему смеялась официантка. Почему было 32 неудачных свидания до него. И почему его ноги под столом стали холодными, как лёд.
Он нашёл в себе силы не сбежать сразу, а дождаться, пока она уйдёт в дамскую комнату. Расплатился наличными, оставил деньги и за её чай, и буквально вылетел из кафе, даже не попрощавшись.
— Самое жуткое, — закончил свой рассказ Иван, — это даже не её слова. Это то, что когда я уже шёл по улице, ко мне подбежала та самая официантка. Догнала, значит. И сказала, смеясь: «Не переживайте, вы хотя бы в пятёрку самых смелых вошли! Большинство сбегают ещё на моменте про волшебного кота». И сунула мне в руку бумажку. Там был номер её подруги, «нормальной», как она выразилась.
Но Ваня эту бумажку выбросил. На всякий случай. Потому что мало ли какая у них там «сестринская» солидарность у официанток и ведьм в том кафе. А с «кармическими законами физики» он, пожалуй, больше шутить не готов.