Статья Пратика Ганшама Сальви, доцента кафедры экономики, банковского дела и финансов в Колледже коммерции имени Несса Вадиа
Перевод представлен ООО «ЦПХ»
Более пяти тысячелетий человечество было очаровано золотом — неизменным металлом, который освещал храмы, короновал императоров и лежал в основе денежных систем. Его история — это в равной степени история экономики и психологии. На протяжении веков золото функционировало как валюта, украшение, способ сбережения и своеобразная метафора, воплощающая человеческое стремление к постоянству в мире перемен. В эпоху криптоактивов, искусственного интеллекта и цифровых валют центральных банков его неизменность поднимает извечный вопрос: почему золото до сих пор сохраняет свою ценность?
Использование золота как стандарта стоимости зародилось задолго до появления финансов в современном смысле. Лидийцы одними из первых начали чеканить золотые монеты в VII веке до н.э., преобразив торговлю благодаря стандартизации. Древний Египет и Рим считали жёлтый металл «божественным», связывая его нетленный блеск с вечностью. В экономическом плане его прочность, редкость и делимость делали его как нельзя более подходящим для изготовления денег.
Золото не ржавело, могло храниться сколь угодно долго и было ценным в силу ограниченного количества — иными словами, идеальное средство обмена.
К XIX веку золото стало основой мировой финансовой системы. В рамках классического золотого стандарта британский фунт, тогда использовавшийся в качестве глобальной резервной валюты, напрямую конвертировался в фиксированное количество золота из хранилищ Банка Англии.
Эта система, принятая в большинстве индустриальных государств, обеспечивала финансовую дисциплину и ограничивала правительства в печатании неподкрепленных активами денег. Она способствовала укреплению доверия к международной торговле и повышала привлекательность глобальных инвестиций, гарантируя стабильные обменные курсы. Однако та же жёсткость, которая обеспечивала стабильность, порождала и уязвимость. Во время Великой депрессии приверженность золотому стандарту порождала дефляционные спирали, усугубляя безработицу и ухудшая и без того сложное положение населения.
Послевоенный мир стремился к компромиссу посредством Бреттон-Вудской системы 1944 года, которая привязала доллар США к золоту в соотношении $35 за унцию (другие валюты также были привязаны к доллару). Центральные банки поддерживали стабильный курс валют по отношению к доллару в пределах ± 1 % с помощью валютных интервенций.
Соглашение базировалось на вере в экономическую мощь Америки. Но к концу 1960-х годов дефицит бюджета США, образовавшийся в результате войны во Вьетнаме и внутренние расходы сделали фиксированный курс неустойчивым. Когда президент Ричард Никсон упразднил официальную конвертируемость золота в 1971 году, последний пережиток глобального золотого стандарта исчез. Валюты стали фиатными — обеспеченными не металлом, а исключительно доверием. Это ознаменовало не конец всемогущества золота, а лишь его трансформацию.
Золото как инвестиционное убежище
За прошедшие десятилетия золото превратилось из «денежного якоря», символизирующего роскошь, в инвестиционное убежище — безопасный актив в условиях турбулентности.
В период нефтяных кризисов и инфляции 1970-х годов его цена выросла в 20 раз. Во время финансового кризиса 2008 года, когда кредитный пузырь лопнул, оно взлетело выше $1000 за унцию. В течение пандемии золото достигло $2000. Даже когда центральные банки повышали процентные ставки в 2023 и 2024 годах, жёлтый металл продолжал привлекать покупателей. Центральные банки Китая, Индии, Турции и Польши возглавили беспрецедентную волну покупок золота, превысившую 1100 метрических тонн, желая диверсифицировать резервы и снизить геополитическую зависимость от доллара США. В условиях все более раздробленного мира нейтральность золота (оно не принадлежит конкретной стране и не несет риска контрагента) делает его идеальным инструментом хеджирования.
Покупки центральных банков способствовали очередному росту цен на золото, в результате чего цена металла превысила $4000 за унцию. Опасения по поводу курса денежно-кредитной политики, растущего государственного долга и инфляции в США также способствовали золотой лихорадке, в результате которой цены подскочили примерно на 42% в 2025 году, что стало самым большим годовым приростом с 1979 года.
С экономической точки зрения, непреходящая ценность золота основана на трех свойствах: дефиците, долговечности и доверии.
Мировая добыча золота ежегодно увеличивает общий объем запасов всего на 1,5% — это намного медленнее, чем прирост денежной массы или цифровых активов. Каждый грамм (всего добыто около 210 000 метрических тонн), до сих пор существует в какой-либо физической форме, будь то слитки, монеты или ювелирные изделия. Эта постоянность не имеет аналогов среди финансовых активов.
Тем не менее, ценность золота нельзя свести исключительно к геологическим особенностям. Она проистекает из общего социального консенсуса: коллективной веры в то, что именно этот металл, среди всех остальных, олицетворяет сохранность и ценность.
Как заметил экономист Роберт Манделл, статус золота поддерживается не благодаря своей внутренней полезности, а за счёт «доверия, которое мы оказываем его бесполезности».
Роль золота как средства защиты от инфляции одновременно превозносится и неверно истолковывается. Его цена, как правило, растет не только вместе с инфляцией, но и с ослаблением доверия к денежно-кредитной политике. Когда реальные процентные ставки становятся отрицательными, то есть хранение наличных денег или облигаций приносит доход ниже инфляции, золото становится сравнительно более привлекательным. Его динамика в период стагфляции 1970-х годов и неопределенности 2010-х годов в точности отражала эту зависимость. Однако в периоды стабильной инфляции и устойчивого экономического роста золото часто находится в застое. Обычно оно не является средством обеспечения прибыли; это инструмент на случай её отсутствия.
Золото как психологический якорь
Для инвесторов золото служит своеобразным психологическим якорем. Оно не гарантирует ничего, кроме стабильности.
Рекомендуется выделять в портфеле 5–10% на приобретение драгоценного металла не ради его доходности, а для обеспечения баланса — его обратная корреляция с ценными бумагами обеспечивает стабильность во время рыночных кризисов.
Современные финансовые продукты, такие как биржевые фонды, государственные золотые облигации и цифровые золотые счета, упростили доступ к металлу, особенно в странах с развивающейся экономикой, где доверие к финансовым институтам ещё недостаточно прочное.
В культурном плане золото прочно укоренилось, выйдя далеко за рамки рыночных механизмов. В Индии, по оценкам, домохозяйства хранят более 25 000 метрических тонн золота — больше, чем совокупные резервы 10 крупнейших центральных банков. Оно одновременно служит украшением, приданым и инструментом сбережений. Пик покупок золота приходится на праздники и свадьбы, что обусловлено как традициями, так и экономической осмотрительностью. В Китае символика золота столь же устойчива: оно олицетворяет добродетель, удачу и стабильность. Во время финансовых спадов розничные инвесторы массово скупают золотые украшения, стирая грань между декоративностью и инвестициями.
Рост криптоактивов возродил споры о том, что представляет собой ценность. Биткоин, часто называемый «цифровым золотом», имитирует свою «дефицитность» благодаря тому, что алгоритм ограничивает предложение в размере 21-го миллиона монет. Однако это сравнение неполное. Биткоин волатилен, нематериален и зависит от цифровой инфраструктуры. Золото, напротив, содержит в себе тысячелетия истории и доверия. Это физически реальный объект, невосприимчивый к сбоям в коде или нормативным запретам на цифровые активы. Если биткоин представляет будущее спекулятивной веры, то золото воплощает память о коллективной вере. Оба показывают, что деньги, по своей сути, являются лишь социальным конструктом в течение истории, на протяжении которой выживает лишь то, что имеет ценность для человечества.
Золото как геополитический буфер
В политической экономике XXI века золото вновь становится стратегическим активом. В условиях западных санкций, заморозивших валютные резервы и превративших долларовую систему в оружие, такие страны, как Китай и Россия, обратились к золоту как к геополитическому буферу. Это единственный актив, находящийся вне контроля определенного правительства или центрального банка. Например, Народный банк Китая неуклонно наращивает свои запасы, которые сейчас превышают 2300 метрических тонн. Резервный банк Индии увеличил свои резервы почти до 800 метрических тонн. Золото вернулось на сцену не как стандарт стоимости, а как суверенный щит в эпоху многополярности мира.
С философской точки зрения, золото поднимает более глубокие вопросы о том, что мы подразумеваем под «ценностью». Экономисты давно спорят о том, возникает ли ценность из труда, полезности или восприятия. Золото, хотя и имеет ограниченную полезность, добывается трудоемким способом и обладает огромной общепризнанной ценностью. Его привлекательность сохраняется именно потому, что оно одновременно удовлетворяет и материальные и метафизические потребности. Джон Мейнард Кейнс высмеивал его как «варварский пережиток», но даже он не смог отрицать его психологическое влияние.
Человечество жаждет символов стабильности, и золото, неподвластное течению времени, поддерживает эту иллюзию вечности.
Финансовые инновации — от токенизированного золота на блокчейне до торговых платформ на основе искусственного интеллекта — могут изменить способы владения и обмена золотом. Однако даже технологиями не изменить сущность золота. Цена металла продолжает колебаться, но его значение останется неизменным. Статус золота сохраняется, потому что доверие хрупко, и вера в золото, испытанная долгой историей человечества, остается основополагающей ценностью.
В мире, переполненном цифровыми абстракциями, вневременная ценность золота напоминает нам, что богатство — это не только деньги, но и память.