В кино — как в бесконечном сериале, где по кругу бегают одни и те же лица, бесконечно мелькающие на больших и малых экранах. Было так в Советском Союзе? Было и не было.
Тогда: династии и идеология против кумовства
В советском кино существовали свои династии — Мироновы (Андрей Миронов — сын актрисы Марии Мироновой), Баталовы (Алексей Баталов — сын актрисы Нины Ольшевской и режиссёра Владимира Баталова), Джигарханяны (Армен Джигарханян и его дочь Елена), Тихоновы (Вячеслав Тихонов и семья), Ливановы (Василий Ливанов — сын режиссёра Бориса Ливанова), Табаковы (Олег Табаков и Марина Зудина, их сын Павел Табаков). Но чтобы прорваться к главной роли, одной фамилии или даже родственным связям было мало. Госкино контролировало всё: сценарии, составы, утрамбовывало карьерные лифты через кавалькаду худсоветов и одобрений. Пришла «неудобная» биография? Не тот взгляд на жизнь? Извини, на экран не выйдешь, хоть сам Станиславский в дедах. Да, династии существовали, «свой круг» формировался, но решали профессионализм, терпение и идеологическая лояльность. Рынка не было: на съёмки актёры распределялись чуть ли не как врачи или педагоги на ставки.
Сейчас: цифровое болото, кумовство и кастинг-директора
Внешне рынок разросся, платформ стало больше, кастингов — хоть завались. Но по факту мы живём в эпоху, когда кино и сериалы наполняют одни и те же персонажи. Почему? Связи, связи, связи. Один режиссёр гоняет свой устоявшийся пул актёров из проекта в проект (не забывая пристроить жену или брата), кастинг-директор фильтрует заявки по личным предпочтениям, и до режиссёра никакой свежий актёр редко доходит.
Интересно, что это явление давно получило научное название — непотизм. Сам термин имеет латинское происхождение: от слова nepos — “внук, племянник”. Первоначально непотизмом называли практику римских пап предоставлять высшие должности своим племянникам и родственникам в католической церкви. Со временем термин стал использоваться шире и обозначает практику продвижения по службе или предоставления преимуществ друзьям и членам семьи, а не по профессиональным заслугам и опыту. Так что современное российское кино, ведомое клановыми связями, буквально иллюстрирует это слово в его историческом значении.
Яркие примеры сегодня: Жора Крыжовников стабильно снимает Юлию Александрову, Сарик Андреасян вновь и вновь даёт ключевые роли жене Лизе Моряк, Клим Шипенко часто выбирает для главных ролей Александра Петрова, Валерий Тодоровский снимает Паулину Андрееву, а также чуствует симпатию к Евгению Цыганову, Алексей Учитель — к Юлии Пересильд и др. На кругу замыкается множество семей и близких кланов индустрии.
Рынок захвачен теми же миллионами династий, непотизма и закрытых клубов — только теперь вместо худсовета у руля личные агентства и продюсерские тендеры.
Гонорары и ставки: что скрывает рынок
Платформенные проекты (Кинопоиск, Okko, IVI) платят свежим лицам, как правило, меньше: от 10–15 тысяч рублей за съёмочный день у новичков, до 100–150 тысяч у звёзд первого ряда. Федеральные каналы, если проект крупный и пиарится серьезно, могут выдавать от 200–300 тысяч рублей «голове», а «лицу» — миллион и выше. Но вот вопрос: кто получает это? Те, кто сидит в узком кругу. Большинство же актёров перебивается мелкими и часто унизительно мизерными ролями (5–10 тысяч за смену), короткими сериалами или вовсе подрабатывает, не связaнно с профессией. Гонорары из-за перепродюсирования и потоковости проектов обесценились — старые звёзды живут на имени, а 80% «штата» натурально бедствует.
Кастинг-директора: нужная профессия или очередное звено?
Если раньше пробы попадали прямиком к режиссёру или продюсеру, то теперь на пути встаёт целая армия кастинг-директоров и агентов. Каждый второй сделал себе телеграм-канал, собирает тысячи анкет — и… всё, поток превращается в болото, где без связей ты просто не всплывёшь. Пробы до режиссёра доходят процентов на 10, остальным — даже если есть талант и харизма — увы, остаётся только надеяться на чудо. В итоге — десятки закрытых чатов, агентских баз, но шансы пройти честный отбор исчезают.
Более того, современные агенты и кастинг-директора активно зарабатывают на молодых и наивных актёрах: устраивают платные бранчи, мастер-классы, встречи и «нетворкинги», обещая за деньги познакомить с нужными людьми, раскрыть «секрет успеха» и взяться за продвижение. Для многих результатом таких вложений становится лишь очередная запись в резюме, подписка на новый чат и разочарование — зато для устроителей эти мероприятия становятся стабильным источником дохода, подпитывая иллюзию лёгкого вхождения в индустрию.
Блогеры: новые «звёзды» без таланта и образования
К непотизму и кумовству прибавилась ещё одна тенденция — массовое привлечение в кино и сериалы популярных блогеров и инфлюенсеров. Очень часто такие персонажи не имеют ни специального образования, ни элементарного актёрского мастерства, зато обладают аудиторией в соцсетях. Их приглашают не за талант, а ради хайпа и охватов — и, как ни печально, публика охотно «хавает» этот контент. Блогеров берут на главные и заметные роли, порой отодвигая профессионалов в тень, гоняясь за рейтингами и лайками. Это ещё сильнее обесценивает понятия профессии и подрывает уважение к настоящему ремеслу.
А если бы была норма часов для актёров, как у врачей или учителей?
Вот был бы реальный социализм в кино! Представляете: каждому актёру государство гарантирует определённый объём работы — n часов съёмок в год. Нет больше вечных затычек в одних и тех же фильмах, а большинство не спивается в ожидании новых кастингов, не эмигрирует во второй рынок и не мечтает уехать из профессии. Такой подход сделал бы систему честной: больше разнообразия, новых лиц, меньше деградации и закрытых кружков.
Сегодня сложно питать иллюзии относительно скорых позитивных перемен в российской киноиндустрии, если взглянуть на то, кто определяет культурную политику страны. Управление сферой культуры фактически сосредоточено в руках одних и тех же лиц, а на ключевые позиции в театре, кино и телевидении зачастую назначаются персонажи по принципу личной или политической лояльности. Показательный пример — назначение Константина Богомолова, известного своей эпатажной репутацией, на одну из центральных позиций в московском театральном и медийном пространстве. Решение явно демонстрирует: ожидать системного очищения , прозрачности и обновления в условиях подобной кадровой политики, увы, не приходится.
Сегодня рынок кино — заложник узких кругов, кастинг-фильтров и неприкрытого кумовства. Возникает вопрос: будет ли когда-нибудь киноиндустрия работать по открытому, справедливому принципу — или всё останется на артели «своих» имён?
Справедливо заметить, что в современной актёрской профессии действительно наблюдается перенасыщение рынка — актёров становится всё больше, в том числе и выпускников театральных вузов и различных курсов. Однако далеко не каждый из них обладает яркой индивидуальностью, внутренним стержнем или профессиональными навыками, чтобы не то что потянуть главную роль, но и сделать запоминающимся даже небольшой эпизод. Конкуренция высока не только по объективным причинам, но и потому, что многие стремятся в кино скорее из-за популярности и иллюзий «лёгкой жизни», чем из-за настоящей страсти к ремеслу и таланта. Поэтому режиссёры и продюсеры нередко выбирают уже проверенных актёров — им проще доверить судьбу всего проекта, зная результат. Не всё можно списать лишь на кумовство: зачастую это выбор между профессиональной гарантией и риском.
Данная статья создана на основании мнений и наблюдений разных актёров, отражающих их личный опыт и взгляд на современные процессы в киноиндустрии.
делитесь в комментариях своим мнением.