Царь царей Дарий был побежден не только греками в Марафонской битве. В травянистых степях, простирающихся на север от Черного моря, нанесли ему поражение скифы. Дарию надоело, что грабительские отряды скифов, налетающие на резвых скакунах, постоянно угрожают его державе, и он решил задушить их в их собственном гнезде. Дарий отправился по следам врага в тянущиеся без конца и края степи, но вступить в схватку с кочевниками ему никак не удавалось.
Ведь у скифов не было городов, которые надо было бы защищать. Свои жилые повозки с женщинами и детьми, они отсылали глубоко в тыл, угоняли туда же большую часть своих стад, а все способные носить оружие мужчины скакали перед носом продвигающихся в глубь страны персов, но в схватку с ними не вступали. Чтобы замедлить продвижение неприятеля, скифы забрасывали землей колодцы и источники, поджигали за собой пастбища, а между тем заманивали персов все дальше, иногда в качестве приманки жертвуя одним-двумя стадами, в надежде в конце концов изнурить персидскую армию и одолеть ее. Дарий чуть ли не в последнюю минуту, когда казалось, что персам уже пришел конец, сообразил, в чем дело, и приказал отступать.
Но не он первый проиграл в борьбе со степными кочевниками. Мы уже видели, что основатель персидской державы, Кир, погиб во время войн со скифами. Уже и ассирийцы имели много хлопот с народом, который они называли искузами, а греки - скифами.
С самого раннего детства приучались скифы к степной, кочевой жизни, чтобы потом выносить все ее превратности. Часто они прежде, чем ходить уже научались ездить верхом, если не на коне, то на козле, за рога которого могли крепко держаться. Детей рано сажали на спину длинногривых, низкорослых степных лошадей, а когда они начинали привыкать передвигаться в мире не на двух слабых человеческих ногах, а на четырех сильных конских, им давали в руки лук. Даже ноги скифов принимали форму конских боков, а стрелять на скаку из лука они умели почти без промаха.
Можно сказать, что скифы совсем разучились ходить пешком: едва выйдя из кибитки, сразу же вскакивали они на коня. Табун обычно пасся в некотором отдалении, жеребят же привязывали около кибиток, чтобы женщины могли тут же доить кобылиц, приходящих кормить жеребят. Потому что все степные народы пили молоко кобылиц, а еще охотнее - кумыс, кисловатый на вкус напиток из перебродившего кобыльего молока. Ели они также сделанные из этого молока масло и сыр. Доили они и овец, ведь кроме молочных продуктов и мяса они почти не ели ничего другого.
Роды объединялись в племена, но каждое племя жило на своей территории размерами с небольшую страну разрозненно, и мужчины собирались вместе лишь тогда, когда созывали их на совет или в поход. А воевать им приходилось часто, то с другими степными племенами или союзами племен, то с народами стран, лежащих по соседству со степями, от Китая до Европы.
Но чаще всего они сражались и убивали друг друга, чтобы завладеть более богатыми водой, более сочными пастбищами, особенно в засушливые годы, ведь каждое племя хотело, чтобы от голода и жажды падали не его овцы, а соседнего племени. Какой беспредельно широкой ни была степь, хоть и простиралась она на тысячи километров, уже в первое тысячелетие до нашей эры в ней не было ни безлюдных мест, ни пастбищ, где не пасся бы скот. И как раз к этому времени, к 1000 году до н. э., стали высыхать и превращаться в пустыни такие большие степные пространства, как Такламакан и Гоби. Люди же и стада все умножались, так что степным племенам временами необходимо было вырываться оттуда в другие края.
Одним из выходов из создавшегося положения было, как уже говорилось выше, пролитие крови друг друга, захват пастбищ соседей. Такие стычки перемололи много племен, оттеснили некоторые племена в северные бескрайние леса (так случилось, например, с ближайшими родственниками венгров, племенами манси и ханты). Племена-победители часто объединяли оставшиеся степные народы в такие могущественные союзы, что уже могли отправляться не только в грабительские набеги на соседние земледельческие страны, но и вести захватнические войны.
Это вновь и вновь возрождающееся степное бедствие держало в постоянном страхе многие народы.
Способ ведения войны степных племен с самого начала был кровавым и жестоким. Геродот писал о скифах:
«Когда скифский воин убьет своего первого врага, то пьет его кровь. Головы убитых в сражении врагов несет он своему царю, получает свою часть добычи лишь тогда, когда покажет хотя бы одну голову, иначе не получит он ничего. Кожу с черепа скиф снимает таким образом, что надсекает ее около ушей, потом стягивает ее с черепа. Воловьим ребром он счищает с кожи мясо, а потом разминает ее до тех пор, пока она не станет мягкой, похожей на платок. Тогда скиф вешает ее на поводья и гордо возит с собой. Потому что самым выдающимся считается тот воин, у кого больше всего платков из кожи».
Союзы скифы скрепляли кровью: вожди надрезали себе вену и собирали стекающую кровь в сосуд и по очереди пили из него. Измену, мятеж скифы считали смертным грехом. Если царь приказывал кого-нибудь убить, то не оставляли в живых не только сыновей этого человека, но и всех мужчин в семье, не причиняли зла только женщинам.
Благодаря этому скифы поддерживали в своих рядах такую дисциплину, что смогли противостоять самым сильным государствам своего времени.
Например, первым большим степным неприятелем Китая был народ хун-ну, азиатские гунны, от которых, по-видимому, произошли появившиеся несколькими столетиями позднее европейские гунны племени Аттилы. За хун-ну следовало еще несколько подобных же захватчиков: даже Великая Стена длиной в десять тысяч ли, т. е. чуть ли не в четыре тысячи километров, не была достаточно надежной защитой от них. Одно время монголы подчинили своей власти не только Китай, но и Иран, Афганистан, Тибет и даже часть Индии. В Европе же, пройдя через Венгрию, дошли до Адриатического моря.
Так что на свой лад вмешивались в историю человечества и степные народы. Но они не только уничтожали и разрушали: в течение долгого времени только благодаря им существовала какая-то связь между Дальним Востоком и Западом.
Большинство степных племен исчезло, рассеялось, так что и следа от них не осталось, разве что в письменных памятниках и в чревах степных курганов, т. е. насыпных могильных холмах.
Уже в скифскую эпоху существовал обычай хоронить знатных воинов под огромными земляными насыпями, вместе с любимыми слугами и лошадьми. Обнаруженные в могильных курганах находки свидетельствуют о том, что степные народы не только были умелыми скотоводами, но и превосходными кузнецами, золотых дел мастерами, шорниками, изготовителями луков, плотниками, колесниками, гончарами, не говоря уже о пряхах, ткачихах, изготовительницах войлока, создававших шедевры рукомесла.
Но городов и даже деревень они почти не строили, хотя зимой в степи им, бывало, совсем не легко переносить вместе со своими стадами и отарами 30- 40-градусные морозы, свободно разгуливающие дикие северные ветры.
Только некоторым из кочевых скифских племен удалось порвать с кочевым образом жизни, преодолеть его, избежать превращения в крошечный лесной народ или в рабов земледельческих народов, живших на краю степей.
К числу этих немногих относятся и позднейшие «потомки скифов» -венгры племени Арпада.