, Из писчей бумаги махорку скрутив, Со взглядом тревожным в вечернее зарево: «Война – мой осколок с Одессы в груди...» Подробности трудные, жаль, не расспрашивал; Ведь было, чему удивляться потом: Война ж – точно девка с хайлом, изукрашенным (продажная) тем же нацистским крестом. Я знаю о ржевской стозевной трясинище И каменном лязге берлинских дворцов; Как русская верная, братская силища За небо над Родиной ласково-синее Врагу в сорок пятом помяла лицо. Тевтонцы, монголы, поляки... и ровня им, Москву разоряющий Наполеон... О том, в чём нельзя доверять... Тоже вспомню я... (Наш опыт истории, верю, учтён.) Как помню шахтёрские тропы Донетчины Сквозь семь или больше сошедших потов, И пряные руки авдеевской женщины С охапкой простых васильковых цветов. Поруганных храмов истерзанной Курщины, Аллеи из ангельски детских имён; Вам мало, приспешники, к Западу льнущие, На кладбищах предков с Бандерой знамён?! Страдает и молится Русь всенародная, Сплетается дружно в ангарах масксеть; Не по