Звонок раздался в тот момент, когда Наташа пыталась одновременно уложить спать близнецов и проверить готовящийся ужин. В прихожую, словно вихрь, ворвалась Ирина Владимировна. Её парфюм, густой и сладкий, смешался с запахом детской присыпки и супа.
— Наташа, моя доченька скоро родит, нужны деньги на кроватку и ползунки, гони сорок тысяч, — заявила она без предисловий, с порога, будто выставляла счёт.
Наталья, всё ещё с игрушечным зайцем в руке, замерла. Опять. Всегда так. Борина сестра, вечная принцесса, и её мать, вечно ноющая.
— Ирина Владимировна, я готова помочь, но не деньгами, — осторожно, но твёрдо начала Наташа, отгоняя усталость. — У нас остались от близнецов прекрасные вещи. Кроватка почти новая, конверт тёплый, целая гора ползунков. Берите, пожалуйста. Я сама всё отберу, постираю.
Лицо свекрови исказилось, будто она почувствовала запах чего-то тухлого.
— Что? — прошипела она. — Ты предлагаешь моей Дашеньке поношенное? Тряпки твоих детей? Да она не примет! Ей нужно всё новое, лучшее! Она же в новой семье, новый этап!
— Это не тряпки, — голос Наташи начал дрожать от обиды. — В этом «поношенном» спали ваши внуки. Это чистые, качественные вещи. У нас самих ипотека, Ирина Владимировна, близнецы. Сорок тысяч — это для нас неподъёмная сумма.
— Неподъёмная? — Ирина Владимировна фальшиво рассмеялась, сделав шаг вперёд. — Я вижу, как вы живёте. Не бедствуете. А моя дочь — в ожидании чуда! Она заслуживает лучшего старта для моего внука!
— Мы все заслуживаем лучшего, но живём по средствам, — Наташа почувствовала, как сжимаются кулаки. — Я предложила реальную помощь. Бесплатную.
— Твоя «помощь» — это оскорбление! — голос свекрови взвизгнул, разносясь по квартире. Из спальни послышался плач одного из детей. — Я больше не прошу. Я требую! Гони сорок тысяч, или я сейчас же звоню Борису и говорю, что его жадная жена топчет его родную сестру в самый счастливый момент её жизни! Что ты, змея, обижаешь его кровь!
Тишина повисла густая, как смола. Наташа услышала только стук собственного сердца и отдалённый плач ребёнка. В её глазах потемнело. Все эти годы уступок, эти ядовитые упрёки, эта вечная позиция просительницы с кинжалом за пазухой… Всё это сконцентрировалось в одной точке — в разгневанном лице перед ней.
Она выпрямилась. Усталость как рукой сняло, сменившись ледяной, кристальной яростью.
— Звоните, — тихо, но так, что каждое слово прозвучало, как удар гвоздя, сказала Наташа. — Прямо сейчас. Позвоните моему мужу. Расскажите ему, как я «обижаю» его сестру, отказываясь финансировать её капризы. Расскажите, как я, просидев две ночи с больными детьми, отказываюсь отдать последние деньги на «лучший старт». Расскажите.
Ирина Владимировна, не ожидавшая такого поворота, на секунду опешила, но быстро пришла в себя.
— Ты пожалеешь! Он выгонит тебя с этими твоими…
— Вон, — перебила её Наташа. Голос был низким и невероятно спокойным. — Сию секунду выходите из моего дома.
— Твоего дома? Это дом моего сына!
— Это наш с Борисом общий дом. И я не позволю больше оскорблять меня в нём. Вы пришли не за помощью. Вы пришли за данью. Дань уплачена не будет. Ни сегодня, ни завтра, ни никогда. Вон.
Наташа сделала шаг вперёд. Её осанка, взгляд — всё говорило о неприступной твёрдости. Свекровь отступила к двери, лицо её пылало.
— Ты… ты конченая! Ты разрушишь эту семью!
— Нет, Ирина Владимировна. Её разрушают именно такие разговоры. Дверь за вами.
Свекровь топталась на пороге. В этот момент её взгляд упал на старые ботинки её сына. Она схватила один из них и кинулась им в Наташу.
- Промахнулась, - усмехнулась сноха. - А теперь ловите ответочку!
Тяжёлый, как кувалда, кулак Наташи угодил Ирине прямо в переносицу. Кровь хлынула, как из ведра заливая пол в прихожей.
- Это называется - Удар Дракона! - заявила Наташа. - А ещё раз придёте, я покажу вам приём под названием - Полёт Ястреба!