«Сыночек, милый, очень мне твоя помощь нужна» — отголоском звучало в голове Паралака, вот уже который час бродившего в стенах альма-матер. Институт пытался поглотить юношу, наивно поверившего в свою крутизну с двумя его курсами за плечами.
Лестница разинула свои мраморные челюсти.
А ждавшие его ученики присылали кроликов с часами, будто понимая, что в пяти корпусах со странной нумерацией и слепым поводырём в виде матери с картографическим критинизмом он и так чувствовал себя Алисой в зазеркалье.
Студенты писали ему подсказки: «Тройка — это номер корпуса». Зачем? Это давало ему ровным счётом ничего. Потому что у него, как у всякого аналитика, уже был построен в голове некоторый ряд того, что возможно: первый и второй корпуса — для студентов первого и второго курса. А дальше… Дальше — game over.
Интересно, слово «мать» и слово «манипулятор» — однокоренные. Или имеют своё происхождение от одинакового чего-то, — думал он, вспоминая мамины просьбы и помыкание словом «помощь». Без которого он никуда бы не пошёл. Но она же надавила.
При воспоминании о матери институт перестал нападать на него. Стены отступили, коридоры выпрямились, а тусклый свет у окон будто потемнел. Даже лестница перестала сжимать свои мраморные челюсти. Ага. Напомнила ему о том, как он поднимался по этим ступеням, ещё будучи школьником. Победителем олимпиады. В этот знакомый зал.
Можно ещё позвонить. Одному из своих преподавателей, который был с руководителем того самого конкурса. Время на гордость закончилось.
Ну и пусть он будет уговаривать его вернуться. Это же не потому, что он недостаточно знает. А потому, что возможно его место — в науке. И он будет великим математиком.