Иру после родов накрыло. Она начала вести себя просто неадекватно. Боялась света, громких звуков, крика младенца.
-Я ... Я не знаю, что с ним делать! Уберите его от меня! - кричала девушка, забившись в угол палаты. Вызванным в роддом свёкру и свекрови озвучили диагноз девушки - шизофрения.
-Я так и знал, так и знал - Владимир Борисович за голову схватился, мысленно придушив своего сына. Ведь как в воду глядел, что не ту он себе в жёны выбрал.
-И что нам делать? - спокойно спросила Елена Юрьевна Макарская, сжимая в руках элегантную сумочку. Внутри неё бушевали такие же эмоции, как и у её мужа, но что можно исправить? Сейчас главное - вовремя что-то предпринять, чтобы по городу слухи не поползли, что у Макарских одна из снох - шизофреничка.
-Я бы посоветовал вам частный неврологический диспансер - врач сложил ладони домиком - прогнозы, к сожалению, не очень утешительны. У девушки, скорее всего, генетическая предрасположенность к данной болезни. Просто до поры до времени она ничем не проявлялась, и Ира жила обычной жизнью. Училась, дружила, общалась. Обострение спровоцировать мог какой-либо сильный стресс, испуг. Роды, к примеру, могли дать ощутимый толчок. Человеческий мозг на самом деле - это огромная тайна, и ни один учёный не скажет вам, какую бомбу замедленного действия может выдать ваш мозг.
Елена Юрьевна раздула тонкие ноздри, приподняла высокомерно бровь.
-Наш внук унаследовал ту же болезнь? - ровным голосом спросила она, решив немедленно отказаться от мальчика, если врач сейчас же подтвердит её опасения.
-Нет. Эта разновидность шизофрении наследуется от матери к дочери.
Макарский стукнул ладонью по столу и поднялся с кресла.
-Готовьте направление. Моя сноха отправляется в неврологический диспансер как можно скорее. Внука мы забираем домой. Уже можно же его к выписке подготовить? Он же здоров? И хотелось бы вам напомнить, уважаемый Ярослав Сергеевич, о полной конфиденциальности нашего с вами разговора.
Ярослав Сергеевич заверил что только стены его кабинета - свидетели столь щепетильной темы. Он позвонил на пост в родовое отделение и приказал новорожденного внука Макарских готовить к выписке, а его мать - к переводу в другое медицинское учреждение.
Елена Юрьевна в нетерпении ожидала в холле, куда выходили мамочки с детьми. Сегодня, на её радость, здесь было пусто и тихо. Она расхаживала взад и вперёд, заламывая пальцы, пока медсестра не вынесла и не отдала ей в руки маленький, запелёнутый в красивое одеяльце комочек.
Женщина расчувствовалась, вспомнив, как она сама когда-то выписывалась с новорожденным Илюшей. Мальчик, как она успела заметить, просто копия её сына в миниатюре.
-Быстрее. Не хочу лишних глаз - Владимир Борисович ждал на улице и торопливо распахнул дверцу машины, как только жена показалась на пороге роддома. На внука он даже не взглянул, расстроенный тем, что его младший сын снова отличился. Причём хуже некуда. Взять в жёны шизофреничку - что может быть хуже? А если мальчишка всё же унаследует эту болезнь от своей матери? Что тогда?
-Не привязывайся к ребёнку - отрывисто произнёс он жене - мало ли. Как бы не пришлось в скором времени определять его куда-нибудь.
Елена Юрьевна в испуге, прижав к себе внука, уставилась на мужа.
-Володя, что ты такое говоришь? Врач ясно дал понять, что Саша здоров.
-Саша? Ты уже и имя ему дала?
-Дала. Это мой внук, и если тебе он не нужен, то мне нужен. Я сама лично займусь им и воспитаю достойного юношу. С Илюшей я допускала много ошибок. С Сашей подобного не будет.
Владимир Борисович усмехнулся, еле слышно пробурчав: "Ну попробуй". До дома они ехали молча. Сам же новоиспечённый отец несколько дней уже где-то пропадал, и родители не могли ему дозвониться.
***
Иру поместили в одноместную палату. Здесь не было ничего. Только кровать. Стёкла одного единственного окошка были замазаны краской, и не было никакой возможности смотреть на улицу.
День-ночь Ира не различала времени суток. Всё слилось воедино. Она много спала, мало ела. Её постоянно преследовали галлюцинации и животный нечеловеческий страх, объяснить который она просто не смогла бы.
Прошлая жизнь превратилась в пепел с привкусом горького разочарования. Иру навещала только мать, узнавшая откуда-то про неврологический диспансер. Светлана Марковна, глядя на дочь, виновато опускала голову и плакала, утирая ладонью струящиеся по впалым щекам слёзы.
Она всё же до последнего надеялась, что одна из двойни, попавшая к ней, будет здоровой девочкой. Долгое время женщина присматривалась к дочери, наблюдала за ней. Ира росла обычным ребёнком, как все.
Чувство вины накрывало Светлану Марковну из-за того, что, будучи тогда молодой девушкой, она клятвенно пообещала своему отцу тайну рождения Иры сберечь и любить ей как свою родную дочь. Увы ... Жизнь помотала Свету, и она не смогла дать неродной девочке то материнское тепло, в котором нуждается каждый ребёнок.
Вот сейчас она лежит перед ней на кровати как тот самый брошенный ребёнок. Ира лежала, свернувшись в клубок и закрыв глаза. Казалось, что она спит и совсем не ощущает присутствия матери.
-Зачем ты здесь? - вдруг раздался в тишине палаты её голос.
Света даже вздрогнула от неожиданности, выплывая из плена давних воспоминаний.
-Ира ... Как ты себя чувствуешь? А я Макарским звонила, хотела отчихвостить их по всем швам. Трубку какая-то баба высокомерная взяла, начала разговаривать со мной на повышенных тонах. Потом она крикнула в трубку, чтобы я искала тебя здесь, и отключилась. Вот я и приехала.
-Не нужно было - Ира была спокойна, взгляд её был устремлён в одну точку, в пол. Она заметно дрожала, хотя в палате было душно. Ноги, руки тряслись.
-Ну как же не нужно. Я же мать всё-таки ... - неуверенно произнесла Света, испытывая трусливый страх внутри. Кто её знает, что там у Ирки в голове. А вдруг с кровати вскочит и с кулаками бросится на неё?
Бочком, бочком Света к двери поближе встала.
-Не приходи больше. Я выздоровею, разведусь с Ильёй и заберу своего сына.
Глаза Иры замерли на бледном лице матери.
-Да разве ж получится у тебя? - недоверчиво пролепетала Света, схватившись за ручку двери и в любой момент готовая выскочить в коридор.
-Получится.
Ира была спокойна. Она всё понимала и адекватно реагировала. В последние дни всё, что давали ей, она лишь делала вид, что принимала и проглатывала. Сильное желание вырваться на свободу из этих казённых чужих стен стало смыслом жизни. Сначала вырваться, а потом всё остальное.