Продолжая обзор творчества «самого антисоветского из советских художников» Ивана Владимирова (1869/1870—1947). Весьма интересен взгляд живописца на русского крестьянина.
Вот крестьяне на картине художника в дни революции тащат барское имущество из усадьбы князя Долгорукова:
Сам княжеский дом крестьяне, как мы видим, подожгли, он дымится. Так что старинный усадебный дом с колоннами доживает свои последние часы и минуты.
Что это не абстрактная и не выдуманная усадьба, а дом именно князя Долгорукова, мы узнаём из публикации рисунка Владимирова в английском журнале The Graphic в ноябре 1917 года. Там изображена та же самая сценка и дом, только в графическом варианте, и указано, что это загородный дом князя Долгорукова:
Крестьяне возвращаются после разгрома помещичьей усадьбы в окрестностях Пскова. Вариант названия: «С насиженных мест (Крестьяне растаскивают имущество из барских поместий и отправляются в город в поисках лучшей жизни)»
Это прямо по Маяковскому — «тащь в хату пианино, граммофон с часами!».
Вот крестьяне перетащили к себе пианино из барского дома. Да даже не в хату, как было у пролетарского поэта, а прямиком в хлев для скотины!
Художник с удовольствием ещё больше заостряет эту тему. Вот в хлеву уже не пианино, а целый рояль! По его клавишам «в восемь рук», а скорее кулачков, с энтузиазмом лупит босоногая сельская детвора. И таращится на музыкальный инструмент уже не телёнок, а пара свиней! (Хотя на верхней картине свинья тоже присутствует, но не так бросается в глаза). Рояль среди свиней, в свином хлеву, среди свиного навоза — это ли не олицетворение и воплощение революции, её квинтэссенция!
А здесь крестьяне бессовестно обирают горожан, заламывая непомерные цены за свою продукцию. Типичная ситуация, хорошо описанная Зощенко и другими современниками.
Богатый мужик-крестьянин — мешочник — с мешком своей продукции едет в город, чтобы безжалостно отнять у горожан за неё последние нищие копейки. Вот и в зубах у него торчит такая же символическая папироска, как и у хамов-большевиков. Он заодно с ними. Пр*клятый спекулянт-кр*восос!
Трудно не заметить, что крестьяне показаны художником, как лютые враги «высокой культуры и искусства», да и просто враги горожан и дворянства, всех культурных и образованных людей. И они вызывают у Владимирова острую неприязнь и отвращение — по крайней мере, до тех пор, пока «растаскивают имущество из барских поместий» заодно с молодчиком в кожанке, под красным флагом, или спекулируют втридорога своими продуктами.
Однако всё меняется, когда эти же самые крестьяне поворачивают свои вилы и топоры против революции! Стоит тем же самым мужикам, вчерашним грабителям барского добра и спекулянтам, самим превратиться в озлобленных собственников и наброситься на того же парня-большевика в кожанке — и отношение к ним художника в одночасье меняется на противоположное. Вот здесь крестьянские вилы — орудие праведного мщения! — мгновение спустя, вероятно, проткнут насквозь кожанку большевика и его самого:
А тут некий агитатор в кожанке, как две капли напоминающий проткнутого вилами, но пока ещё живой, показывает деревенским мужикам фотографию товарища Льва Давидовича Троцкого и пытается их этим «сагитировать». На столе лежит другой агитационный материал — портрет Карла Маркса. Напрасный труд, зряшная трата времени, прочитывается нескрываемая ирония художника, ибо не в коня корм!
Это на самом деле две картины, похожие, но различающиеся небольшими нюансами. Например, на верхней художник явно забыл воткнуть в зубы верзиле справа свою излюбленную деталь — папироску. А на нижней картине он исправил это досадное упущение:
Похожая сценка, только на станции железной дороги.
Здесь всё та же «сладкая парочка» — большевик в кожанке и красноармеец с прилипшей к губе папироской — начальственно командуют крестьянами. Сочувствие художника, разумеется, всецело на стороне несчастных затравленных хлеборобов, смиренно опускающих головы и ломающих шапки перед таким невиданным начальством... То ли было в прежние светлые времена, при его светлости князе Долгорукове!..
Подождите минуточку, но ведь это те же самые крестьяне, которые буквально вчера с воодушевлением грабили барское добро. Потом вздували цены, пользуясь разрухой и беззастенчиво наживаясь на бедствиях городских жителей. Разве они не злодеи?.. Как же так?!.. А, неважно. Главное, что сегодня они против большевиков — вот что важно!
Вот как-то так...