«Грозный» балет.
Балет — не ярмарка для эпатажа,
Балет — манящий и суровый крест,
Как власти груз, он сладостен и тяжек,
Для Григоровича был «Грозный» важен,
Как альпинисту — Эверест.
Балет «Иван Грозный». У Сергея Прокофьева такого балета нет.
Партитура создавалась Юрием Григоровичем и Михаилом Чулаки на основе музыки к фильму Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный» и других произведений Прокофьева. Причем, отдельные связки писал и сам Чулаки. Поэтому считается, что «Иван Грозный» - это балет не Прокофьева, а балет Григоровича на музыку Прокофьева.
Я всегда удивлялся, почему в партитуру балета, раз уж это композиционное решение, не включили музыку самого Ивана Грозного. Ведь наверняка и Григорович, и Чулаки знали его Стихиры, сохранившиеся в рукописях. Мне кажется, они были бы очень уместны, например, в сцене Видения умершей Анастасии. Но великим виднее и слышнее. Правообладатели творческого наследия Прокофьева, живущие во Франции, сопротивлялись созданию этого балета. Но авторитет Юрия Григоровича в мировой художественной культуре был столь значителен, что он все же получил эксклюзивное право на постановку балета в Большом театре.
В 1975 г. на сцене Большого театра состоялась долгожданная премьера балета «Иван Грозный». Через 7 лет после «Спартака» Юрий Григорович создал второй «мужской» балет, и эта постановка была не менее сенсационной. Опять-таки, в масштабах огромной страны счастливчиков увидеть грандиозное зрелище было немного. На помощь балетоманам пришла киностудия «Мосфильм». Уже на следующий год, в 1976 г. режиссер Вадим Дербенев, тот самый, который через год снимет «Спартака», выпустил кино-балет «Иван Грозный», который еще известен под названием «Грозный век».
Получилось недокино и недобалет, а урезанное в полтора раза изложение постановки Большого театра. Танцевал первый состав — Юрий Владимиров, Наталия Бессмертнова, Борис Акимов. Все сцены абортированы. За внешней картинкой и комбинированными съемками не видно рук и ног. Нет приземления с прыжков Ивана, не хватает «поющих» ног Бессмертновой, от танцев Курбского вообще почти ничего не осталось. Блестящего танцовщика Бориса Акимова было искренне жаль. Зато балетные артисты еле-еле выдерживают бесконечные крупные планы с одинаковой эмоцией на лицах, застывших в виде маски в каждом эпизоде. Все эти погрешности Дербенев потом исправит в «Спартаке». А первый блин вышел комом.
Больше всего радовала музыка Сергея Прокофьева. Любопытно, что этот фильм в 1977 г. попал на первый арт-фестиваль фильмов об искусстве в итальянском городе Азоло и получил там приз за лучшую музыку.
«Ивана Грозного» танцевали лучшие солисты Большого театра. Несмотря на одинаковый хореографический рисунок, выполненный балетмейстером для каждого персонажа, каждый исполнитель вносил собственную лепту и свое творческое видение образа. В видеозаписи 1977 года, сделанной во время III Международного конкурса артистов балета в Москве, танцуют Владимир Васильев, Людмила Семеняка и Борис Акимов. Каждый из них – выдающаяся личность в истории отечественного балета, и каждый хорош по-своему. Васильев не такой мощный в прыжках, зато более убедителен в лирических сценах. Семеняка воздушна и кантиленна. Их дуэты с Васильевым волшебные и завораживающие. Вообще, в этой постановке «нежные» сцены интереснее брутальных. Особо хочется отметить Бориса Акимова.
Он первый исполнитель партии князя Курбского. И учитывая все последующие воплощения, Акимову равных не было. Попранная Иваном любовь, отчаяние, измена, месть, трусость, предательство, бегство – всю эту палитру эмоций образа не выразить словами, только музыкой и танцем. Борис Акимов делает это с полной самоотдачей, набирая вдохновение и заряжаясь энергией с каждый последующим эпизодом. Кажется, еще чуть-чуть, и он вспыхнет голубым пламенем. Несмотря на то, что это роль второго плана, когда танцовщик на сцене, он выступает с полной уверенностью лидерства.
А еще, он удивительно музыкален.
Особенно это чувствуется в финальном эпизоде Бегства Курбского, каждое па идет на каждую ноту музыки Прокофьева и на каждый взмах палочки дирижера Альгиса Жюрайтиса.
В 1990 г. состоялся один из последних спектаклей «Ивана Грозного» до снятия с репертуара. И Большой театр, как всегда, на высоте. В главных партиях лучшие солисты: Ирек Мухамедов — Иван Грозный, Наталия Бессмертнова — Анастасия, Гедиминас Таранда — князь Курбский.
Каждый из них — яркая индивидуальность, и каждый хорош по-своему. Бессмертнову даже не хочется обсуждать, она само совершенство, ее поющие ноги не спутаешь ни с какими другими. В эпизоде выбора невесты, когда на сцену выплывают девушки в одинаковых костюмах, Анастасия узнаваема сразу, и уже глаз не оторвать. Хореографическое противостояние Ивана и Курбского часто сравнивают с соперничеством Спартака и Красса. В «Спартаке» они должны быть достойными противниками и по технике, и по выразительности. В «Иване Грозном» преимущество Ивана заложено в основе сюжета. Особенно это заметно в эпизоде взятия Казани. Мухамедов летает по сцене, его головокружительные прыжки с зависанием в воздухе восхищают и шокируют. При этом изображать психологическую глубину образа, наверно, невозможно. Артист на пике славы, это чуть ли не последний выход его на сцену Большого перед отъездом в Англию, и он покоряет сердца зрителей с полной самоотдачей. Таранда, наоборот, технически сдержан, зато кинематографически выразителен.
Он будто создан для исполнения ролей второго плана, и это не только не умаляет значение артиста, а смотрится очень выигрышно. В интервью 2001 г. Мухамедов оправдывает свой отъезд за границу уходом Григоровича из Большого театра. Дескать, Григорович организует новый театр, а его туда не пригласил. Ирек явно кривит душой. Между Лондоном и Краснодаром выбор очевиден. Из Большого уходила эпоха. В «Иване Грозном» уже видны обветшавшие декорации, не обновлявшиеся с 1975 года, якобы старина под старину. Но зато какой оркестр, с лучшим балетным дирижером страны — Альгисом Жюрайтисом! Какая мощь в мужском кордебалете! С каждого звонаря, с каждого боярина картины можно писать. Не могу еще раз не восхититься Наталией Бессмертновой. Ей 49 лет, давно уже пенсионерка по балетным меркам. Она свежа и трепетна, технична и трагически печальна. Партия Анастасии, безусловно, лучшая в ее репертуаре.
Балет «Иван Грозный», поставленный Григоровичем Большом театре, шел нечасто. Зато побывал на многочисленных зарубежных гастролях. Злые языки и острословы язвили, что это, мол, бряцание оружием и пропаганда русской военной мощи. Успех везде был грандиозный. Традиционно, еще со времен «Русских сезонов», наших восторженно принимали в Париже. Но «Ивана» Григорович поставил в Парижской опере и с французами.
Директор Парижской оперы уже на следующий год после постановки в Большом предложил эту авантюру нашему хореографу, и отказаться тот не смог. А как же эксклюзив на постановку только в Большом? Сработали традиционные для Запада двойные стандарты. Разрешили. Анастасию танцевала Доминик Кальфуни, а через 27 лет, в 2003 г. ее сын Матье Ганио выступил в партии князя Курбского. Многое в парижском спектакле мне показалось неудачным, нарочитым, иногда даже потешным. Очень слабый кордебалет, особенно мужской, на уровне подросткового. Князь Курбский (Карл Пакетт) больше похож на сказочного принца из «Спящей красавицы», лощеный и слащавый. Николя ле Риш, исполнитель партии Ивана, технически очень хорош. Он накачан, пластичен, со взрывчатыми прыжками и мощной энергетикой, но психологической наполненности образа маловато. Сумасшедше-испуганный взгляд, не меняющийся на протяжении всего спектакля, утомляет и принижает многозначительность царя, как личности. Стабильнее всех была Элеонора Аббаньято. Она ослепительно красива, с точеной модельной фигурой; ее Анастасия, явно «под Бессмертнову», играет жертвенную любовь. В большинстве сцен получается очень достойно, хотя периодически голливудская улыбка во время исполнения сложных па общее впечатление подкашивает. Тем не менее, в этом «мужском» балете Анастасия была интереснее остальных. При всей моей любви к Бессмертновой, Аббаньято казалась не хуже. Во всяком случае, после смерти Анастасии смотреть спектакль стало намного скучнее. Критика и публика принимали балет восторженно. Еще бы! И Григорович, и Бессмертнова лично работали со всеми французскими этуалями и премьерами. Наше духовное наследие глазами, руками и ногами зарубежных исполнителей только еще более обогатилось.
В 1995 году после нескольких громких скандалов Юрий Николаевич Григорович ушел из Большого театра. И уже в 1996 г. по инициативе Леонарда Гатова в Краснодаре был создан Театр балета Ю. Григоровича на радость всем поклонникам высокого искусства. Юрий Николаевич пообещал возродить все свои постановки Большого на краснодарской сцене. Обещание почти сдержал, не поставив только «Ангару» на музыку Андрея Эшпая, которую в свое время сильно раскритиковали. В 2006 г. состоялась грандиозная премьера «Ивана Грозного».
Это был чудо-спектакль. Еще бы: и Юрий Николаевич, и Наталия Бессмертнова скрупулезно работали с местными артистами, добиваясь совершенства. На премьере присутствовал тогдашний министр культуры РФ Александр Соколов. По его словам, наконец, музыка Прокофьева нашла свое адекватное воплощение. Заглавную партию танцевал Денис Владимиров. Для меня, даже учитывая «звезд» Большого, Денис Владимиров до сих пор остается в памяти, как лучший исполнитель этой роли. В нем сочетались мощь и чувственность, неукротимая энергия и рефлексирующая трагичность образа. Трансформация любящего и трепетного Ивана в страшного и жестокого была потрясающей. К сожалению, из-за капризов наследников композитора по авторским правам, спектакль был снят с репертуара. Великому маэстро указали на дверь. Но краснодарские балетоманы успели насладиться этим фантасмагорическим зрелищем. А Юрий Николаевич успел свозить спектакль в Москву и показать на сцене Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко. Вот выдержка из столичной рецензии: «Работа Дениса Владимирова, исполняющего Ивана Грозного в Краснодаре, - серьезное достижение танцовщика. Он уверенно справляется и с замысловатыми прыжками, и с трудными поддержками. В его танце есть драматизм, энергия, мощь и убедительность истинного героя. При этом его Иван - цельная натура. Мучительные коллизии, в которые попадает персонаж, для Дениса Владимирова - повод показать разные грани монолитного характера (среди которых пока преобладают позитивные черты, вызывающие симпатию), а не противоречивость натуры». Мы гордились нашей звездой. Сейчас посох Ивана Грозного висит над Краснодаром дамокловым мечом.
Остались изумительные декорации, выполненные Симоном Вирсаладзе. Остались костюмы ручной работы, придуманные Вирсаладзе и выполненные краснодарскими мастерицами-белошвейками. Эти костюмы периодически выставляют в фойе театра в виде выставки.
А балета нет. Возродится ли он когда-нибудь? Препон для этого много. Пресловутые права наследников Сергея Прокофьева. После смерти Юрия Григоровича могут возникнуть проблемы с авторскими правами наследников творчества хореографа. А самое главное, труппа оскудела. Кордебалет сносный, на партии Анастасии и Курбского солистов еще можно найти. Ивана из нынешнего состава вряд ли кто потянет, только если приглашать из других театров. Такой вот «грозный» балет.
После возвращения Юрия Григоровича в Большой театр вернулся и «Иван Грозный». Новые яркие балетные личности вдохнули новую жизнь в этот удивительный шедевр музыкального и хореографического искусства. Последний виденный мною спектакль в 2015 г. поражал своей мощью ничуть не меньше первых постановок. Критики писали, что Михаил Лобухин – лучший Иван, а Денис Родькин в партии Курбского немного не дотягивает. Мои ощущения были несколько иными. На мой взгляд, все и вся поглощала хореография Григоровича, причем, преимущественно, в массовых сценах. Героические танцы, как в «Спартаке», народные танцы, как в «Каменном цветке», поставлены и обыграны с истинным великолепием и оригинальностью, без намека на повторы. Кордебалет поглощает главных героев.
Безумно интересны «пляски смерти» в образах девушек с косами и скоморохов в масках. Цветовое решение в голубых и красных тонах напоминает кровь на снегу, иногда очерняемую грязью. Что касается главных исполнителей, то и Михаил Лобухин в образе Ивана, и Анна Никулина – Анастасия, и Денис Родькин – князь Курбский – все технически совершенны, а драматически не слишком убедительны. Хореограф слишком картинно их выставляет, как будто запечатлевает и останавливает каждую позу, каждый жест, графически их вымеряя с математической точностью. Из-за этого в них больше изящества и меньше жизни. В целом же, впечатление сильное. Техническая составляющая балета очень сложная, многие танцы на уровне трюков. Не случайно у театра во время спектакля дежурит «скорая помощь». Она и понадобилась после падения Михаила Лобухина во время его «полета» в середине 1-го акта в октябре 2025 г. Все признают гений Григоровича, но говоря о самом значительном всегда называют «Спартака», «Золотой век» и «Щелкунчика». Про «Ивана Грозного» молчок. Здесь есть доля справедливости. Когда романтика любви сменяется на романтику насилия, ничего хорошего не жди.
Одну из своих статей я начинал длинной-предлинной цитатой. Здесь мне хочется ею завершить. Дочитайте, если хватит терпения. В ней больше смысла, чем во всем выше сказанном.
«Музыкант двадцать раз повторяет одни и те же фразы, одни и те же движения, меж тем как танцовщик в своих движениях разнообразен бесконечно. Смотрите, как легко он приближается небольшими прыжками, как затем большими шагами отступает, - расчётливою своею небрежностью он заставляет забыть, что это труднейшее мастерство. Вот он, на одной ноге, искуснейшим образом поддерживая равновесие, на несколько тактов застывает в этой позе, - как изумляет, как поражает он тогда своею неподвижностью! А то вдруг, словно пожалев о времени, потраченном на отдых, стрелою летит в глубину сцены и тут же возвращается, делая такие быстрые пируэты, что глаз устаёт за ними следить. Музыка может сколько угодно начинать сызнова, твердить одно и то же, повторяться, топтаться на одном месте, зато он не повторяется! Выставляя напоказ мужественную красоту своего гибкого и могучего тела, он изображает сильные движения взволнованной своей души: он бросает на вас страстный взгляд, выразительность которого усиливается тем, что он простирает вам нежные объятия, и вдруг, точно ему наскучило пленять вас, с презрительным видом приподнимается на носках, а затем внезапно ускользает от следящего за ним взора, и тогда кажется, что сладчайшее упоение вызвало и породило необычайно пылкую страсть. Бурный, мятежный, он выражает такой яростный и такой подлинный гнев, что я невольно срываюсь с места и хмурю брови. Ещё мгновение - и его жест и взгляд снова дышат спокойствием сладострастья, он небрежно скользит по сцене, а в изящных и мягких его движениях разлита такая нега, что в зрительном зале слышится столько же возгласов одобрения, сколько взоров приковано к волшебному его танцу».
(Пьер Бомарше).