Конец 1920-х годов в Советском Союзе ознаменовался поворотом к политике сплошной коллективизации сельского хозяйства, официально развёрнутой после ноябрьского (1929 года) пленума ЦК ВКП(б). Эта кампания, направленная на объединение индивидуальных крестьянских хозяйств в крупные коллективные (колхозы), стала одним из самых драматичных и масштабных социально-экономических преобразований в истории страны. Она преследовала не только экономические, но и глубокие политические цели, окончательно подчинив деревню государству и обеспечив ресурсами форсированную индустриализацию.
Предпосылки коллективизации коренились в кризисе хлебозаготовок 1927–1928 годов. Новая экономическая политика (НЭП), восстановившая сельское хозяйство, создала парадокс: зажиточные крестьяне (так называемые «кулаки») и середняки, контролировавшие значительные объёмы хлеба, не были заинтересованы продавать его государству по низким закупочным ценам. Власть, стремившаяся получить дешёвый хлеб для снабжения растущих городов, финансирования индустриализации и экспорта, увидела в мелкотоварном крестьянском хозяйстве препятствие для своих планов. Коллективизация рассматривалась как способ установить прямой административный контроль над производством и распределением сельхозпродукции, а также ликвидировать последний значительный частнособственнический класс — крестьянство.
Политика коллективизации началась не на пустом месте. С 1927 года действовал курс на ограничение и вытеснение кулачества, а первые колхозы и совхозы создавались ещё в годы Гражданской войны. Однако до конца 1929 года коллективизация носила в основном добровольный и постепенный характер. Перелом наступил осенью 1929 года, когда после успешного, по официальным данным, выполнения плана хлебозаготовок было объявлено о возможности перехода к «сплошной коллективизации» целых районов. Статья И.В. Сталина «Год великого перелома» (ноябрь 1929) утверждала, что середняк массово пошёл в колхозы, что открывало путь для ускоренного насильственного объединения.
Кампания приобрела характер жёсткого административного нажима. В деревню были направлены тысячи «двадцатипятитысячников» — рабочих-активистов, призванных организовывать колхозы и бороться с кулачеством. Основной формой колхоза была определена сельскохозяйственная артель, где обобществлялись земля, крупный скот и инвентарь, но сохранялись небольшие приусадебные участки. Параллельно проводилась политика «ликвидации кулачества как класса». Кулаки, а зачастую и просто зажиточные или несогласные крестьяне, подлежали раскулачиванию: конфискации имущества, арестам и высылке с семьями в отдалённые регионы страны. Этот репрессивный механизм служил как экономическим целям (передача имущества колхозам), так и политическим — устрашением остального крестьянства.
Начало сплошной коллективизации осенью 1929 года немедленно привело к хаосу и сопротивлению. Крестьяне, не желавшие отдавать своё имущество, массово забивали скот, что впоследствии стало одной из причин острейшего кризиса в животноводстве. Ответом на насилие стали локальные восстания, подавлявшиеся войсками ОГПУ. Темпы коллективизации, установленные сверху, были нереальными, что порождало формализм и приписки. Уже к началу 1930 года стало ясно, что кампания приводит к катастрофическим последствиям. Это вынудило Сталина опубликовать статью «Головокружение от успехов» (март 1930), в которой перегибы на местах осуждались, и разрешить крестьянам выходить из колхозов. Однако временное отступление было лишь тактическим манёвром. К осени 1930 года давление возобновилось с новой силой и продолжалось в течение всей первой пятилетки.
Таким образом, начало сплошной коллективизации в 1929 году ознаменовало начало коренной ломки векового уклада русской деревни. Она позволила государству установить тотальный контроль над сельским хозяйством и обеспечить перекачивание ресурсов в промышленность, но ценой колоссальных человеческих жертв (голод 1932–1933 годов), подрыва производительных сил села, уничтожения слоя наиболее эффективных хозяев и глубокой травмы в коллективном сознании крестьянства. Это преобразование окончательно сформировало командно-административную систему в аграрном секторе, которая стала неотъемлемой частью советской экономической модели.