Однако трудности ее взросления никуда не делись. С Аней явно творилось что-то неладное. Она ухитрилась разругаться не с кем-нибудь, а с Витей! Мы со Светой пробовали осторожно выяснить причину, но получили резкий отпор: «Не лезьте, сама во всем разберусь».
На мой прямой вопрос Виктор лишь сухо ответил: «Извините, Влад Александрович, все вопросы — к Ане».
Какое-то время дочь держалась особняком, но было очевидно, что такая яркая девушка не останется без поклонников надолго. Пару раз я уже замечал нового кавалера, Кирилла, провожавшего ее домой — правда, издалека, знакомиться с нами она не торопилась... Я лелеял надежду, что он окажется не менее чутким и внимательным, чем Витя.
Ты прав, — тихо проговорила Света, глядя в окно на закатные краски. — Я тоже его видела. Он встречает ее после занятий, но держится как-то... холодно. Не так, как Виктор. — Она повернулась ко мне, и в ее взгляде читалась тревога. — Мне не нравится его взгляд — слишком наглый и уверенный. Аня стала замкнутой, реже улыбается. Боюсь, она просто пытается всем и себе доказать, что может быть счастлива без Вити.
И наступил тот день, который до сих пор всплывает в памяти ледяным ужасом и болью... Мы со Светой задержались в офисе. Аня упросила нас отпустить ее с Кириллом на предпоследний сеанс в кино. В последнее время с ней было сложно — она постоянно огрызалась и заводилась с пол-оборота, проклятый переходный возраст! Сжав зубы, мы дали согласие.
Когда мы уже собирались домой, раздался звонок Ани. Сквозь рыдания в трубку прорвалось: «Кирилл... хотел изнасиловать меня в парковой беседке возле кинотеатра... Витя меня защитил, но этот негодяй ударил его ножом... Папа, сделай что-нибудь, он умрет, я же люблю его!!!»
— Так, Аня, главное — не паникуй, — сказал я — Постарайся платком или рукой зажать рану. Я всё организую. По дороге расскажу, — бросил я встревоженной Свете. — Вызывай сейчас же скорую и полицию в парк, к беседке, сообщи о ножевом ранении, ранен Виктор. Света ахнула, но начала набирать номер.
(секретарю) — Рита, где у нас визитка Григорьева из Минздрава? — Вот она...
— Николай Петрович, простите за беспокойство в нерабочий час, нужна срочная помощь. Ножевое ранение, наш близкий, почти родственник, тяжесть не знаю... Требуется опытный хирург. Так, записываю... Профессор Лебедев, записал... Сослаться на вас? Хорошо, я ваш должник!
— Приемная профессора Лебедева? Это по рекомендации Григорьева из Минздрава... Здравствуйте, Алексей Иванович. Меня к вам направил Николай Петрович. Да, тот самый. Ранен ножом наш близкий человек, парень, можно сказать, родственник. Очень достойный молодой человек, защитил мою дочь от нападения. Простите, не представился — Влад, гендиректор холдинга. Да, тот самый. Умоляю, помогите...
Да, мы сейчас к вам заедем, это по пути... Свет, быстрее, подхватим Лебедева — его назвали лучшим детским хирургом страны — и двинем в больницу. Постарайся узнать, куда повезут Виктора. Кирилл пытался надругаться над Аней, хорошо, что Витя был рядом и заступился, но эта сволочь успела нанести удар ножом...
Сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из груди, пока я вел машину, изо всех сил сохраняя внешнее спокойствие. «Лебедев уже ждет внизу,» — тихо сообщила Света, опуская телефон. Ее пальцы мелко дрожали. — «Виктора направляют в Городскую детскую клиническую, у них сильнейшее хирургическое отделение.»
Я лишь кивнул, сжимая руль до хруста в костяшках. Мысль о том, что едва не произошло с Аней, замораживала душу. «Лишь бы Витя выкарабкался,» — прошептал я, резко беря поворот к больничному комплексу, где у служебного входа уже виднелась фигура немолодого человека с медицинским кейсом.
Вблизи Лебедев оказался моим сверстником, возможно, чуть старше. Он сразу расположил к себе — взгляд уверенный, собранный. «Везут в Городскую детскую клиническую,» — сообщила ему Света. Она по дороге успела позвонить и Ире...
— Отлично, там прекрасное новое оборудование и совсем рядом, не то что у нас — вечные очереди на модернизацию, — откликнулся он.
— Обещаю как гендиректор впоследствии помочь и вашей клинике.
— Да что вы, я не из-за этого... Раз вы так переживаете за этого парня, кем он вам приходится?
— Знаем его с пеленок... И сегодня он ценой своей жизни спас мою дочь от насильника.
— В таком случае, безусловно, он заслуживает всего наилучшего! Вот здесь, тут служебный проход, я вас провежу, так быстрее...
В больничном коридоре нас встретила вся в слезах Аня, ее одежда была в страшных пятнах. Мы бросились к ней. «Так, — резко спросил Лебедев, — где у вас операционный блок? Я Лебедев, вас предупредили? Ведите в операционную!»
Света, бледная, схватила дочь за руки: «Ты цела?» Та кивнула, всхлипывая: «Это... это его кровь...» И ее снова начало трясти. «Аня! Аня!» — я легонько похлопал ее по щекам, приводя в чувство. — «Успокойся...» Она вцепилась в меня, рыдая.
Вбежали Ира с мужем. «Что... что с Витькой?»
— Его оперирует Лебедев. Лучший в стране. Я использовал все связи, чтобы его привезти, — ответил я.
Отец Виктора молча кивнул: «Я слышал о таком, говорят, он творит чудеса...»
— Тетя Ир... — снова разрыдалась Аня, — простите меня, дуру, это все из-за меня...
Ира крепко обняла ее: «Девочка моя, ты ни в чем не виновата. Мой сын поступил как настоящий мужчина, кто ж знал, что эта тварь ударит со спины...»
Аня не могла усидеть на месте, вышагивая по коридору, сжимая кулаки и что-то беззвучно бормоча. Через два часа появился Лебедев.
— Ну-с, где здесь родители?
Ира вскочила: «Ну как там?»
— Все будет хорошо... Операция прошла успешно, по счастью, лезвие прошло в сантиметре от жизненно важных органов. Но недельку придется ему здесь побыть...
Аня снова зарыдала, на этот раз — от облегчения
Я подошел к Лебедеву и крепко, по-мужски, сжал его руку. «Спасибо вам, профессор. Вы спасли не только его, но и мою дочь от страшного горя,» — голос дал слабину, но я взял себя в руки.
Света прижала к себе Аню, которая тихо всхлипывала, теперь уже от разрядившегося напряжения. «Все кончилось хорошо, родная, самое страшное позади,» — шептала она, гладя дочь по волосам.
Я видел, как Ира прильнула к мужу, и на ее измученном лице наконец-то появилось подобие успокоения.
На следующий день я набрал своего бывшего одноклассника. Он построил солидную карьеру в правоохранительных органах.
— Привет, Степан! У нас тут беда едва не случилась... А, ты уже в курсе? Ну да, фамилия-то громкая... Прошу тебя как друга — поручи расследование проверенным людям. Из тех, у кого совесть не зачерствела. Потому что если этого мерзавца не накажут по закону — мне придется взяться за это лично, а ты знаешь — я слова на ветер не бросаю. Жаль, что там был Витя, а не я — я бы просто свернул шею этому ничтожеству, и плевать мне, кто у него там отец... Кстати, папаша его уже не раз вытаскивал сынка из подобных историй. На сей раз у него не выйдет... Я могу быть спокоен? Да? Ну раз ты ручаешься — верю.
— Если Степа пообещал — значит, так и будет, — сказал я Свете и Ане, слушавшим разговор по громкой связи.
— Пап... Ты бы правда его... убил? — тихо спросила Анечка.
— Да, — честно ответил я. — За тебя, за Сашку, за маму, если бы пришлось вас защищать — без раздумий.
Света резко, почти болезненно, обняла меня руками, прижимаясь всем телом. «Не говори так, даже в сердцах» — прошептала она, и я почувствовал, как она содрогается. Ее пальцы впились в мою спину, будто пытаясь удержать от бездны.
Аня смотрела на меня огромными глазами, в которых боролись ужас и странное облегчение. «Папочка...» — ее голос сорвался. Она подошла и прильнула ко мне с другой стороны, замкнув наш семейный круг. В тот миг я остро осознал, как хрупко все, что нам дорого.
После ранения Вити мысли и чувства Анечки наконец прояснились. Она разобралась в себе и поняла, что любит, по-настоящему любит, именно его. Тот леденящий ужас возможной потери не прошел даром... Теперь она смотрела на него с такой же нежностью и обожанием, с каким он всегда смотрел на нее.
Вокруг них всё будто расцветало... Они теперь не расставались, ходили, обнявшись, и целовались при каждом удобном случае, а мы всей семьей героически делали вид, что ничего не замечаем. Впрочем, Витя вел себя по-прежнему крайне деликатно, не позволял себе лишнего и не торопил события.
Света осторожно поговорила с Аней, и та призналась, что они с Витей решили не спешить с этим, пока она не почувствует полной готовности. Такая осмотрительность меня только обрадовала — всё успеется, и пусть они подойдут к этому вопросу серьезно и взвешенно. Мы договорились со Светой, что если кто-то из нас почувствует, что момент назрел — проведем необходимый, но тактичный разговор.
Ты прав, — тихо сказала Света, наблюдая из окна, как Аня и Витя медленно идут по садовой тропинке, крепко держась за руки. — Они сейчас живут в своем отдельном, светлом мире. И это невероятно трогательно — видеть такую искреннюю, чистую любовь.
Она обернулась ко мне, и в ее глазах светилась глубокая нежность. — Я поговорила с Аней, и знаешь... я ею горжусь. Горжусь ими обоими. Они поступают по-взрослому мудро, не торопятся, и это многого стоит. Давай будем рядом, внимательными, но ненавязчивыми. Пусть их чувства зреют в собственном, правильном для них ритме...