В далёкой провинции, за тысячи километров от столичной суеты, толпа взволнованных людей окружила автомобиль. Они скандировали имя пассажира, прижимались к стёклам, а затем принялись раскачивать машину. Женщина, сидевшая внутри, ощутила леденящий страх, предчувствуя, что ещё мгновение — и транспорт перевернётся. Однако сам пассажир, пожилой мужчина с добрым взглядом, сохранял удивительное спокойствие, хотя происходящее больше напоминало штурм рок-звезды. Этим человеком был не певец и не политик. В салоне находился Владимир Ухин, которого вся огромная страна знала просто как «дядю Володю».
Он озарял улыбкой экраны тридцати миллионов детских спален, укладывая малышей на ночь, но его собственная жизнь была далека от безоблачной сказки. В ней нашлось место предательствам со стороны коллег, анонимным доносам, мучительной борьбе с алкоголем и отцовству, которое пришло к нему, когда другие уже нянчили внуков.
В тени доносов: семейное проклятие
Владимир Ухин рос в атмосфере интеллигентности. Его отец, Иван Иванович, выдающийся учёный и выпускник Тимирязевской академии, в конце 1930-х годов столкнулся с жестокой реальностью советского времени. Завистливый коллега, жаждущий его места, написал лживый донос. Разбираться в деталях никто не стал — профессора лишили звания и отправили в сибирскую ссылку.
Владимир появился на свет в Омске, унаследовав черты обоих родителей: от матери, Александры Васильевны, ему достались пышные волнистые волосы и артистический дар, от отца — пронзительно голубые глаза. Судьба, словно насмехаясь, спустя десятилетия повторила этот сценарий: сын столкнулся с травлей завистника, мечтавшего занять его место.
Однако путь к телевидению был долог и извилист. Ухин долго искал своё призвание, меняя совершенно разные профессии. Сначала, следуя отцовскому наставлению, он три года посвятил сельскохозяйственному институту, но быстро осознал, что труд на земле не для него.
«В военные годы школьником до изнеможения сажал и копал картошку на бескрайних полях, помогая фронту, и, видимо, тогда навсегда отбил охоту к аграрному труду»,
— вспоминал он позже.
Следующим этапом стал диплом спортивного психолога. Он даже имел разряды по волейболу, лыжам и шахматам, но и здесь его душа не находила покоя. Лишь в двадцать семь лет Владимир совершил решительный поворот: отправился в Москву и поступил в эстрадное училище. Мать беспокоилась, что фамилия «Ухин» звучит слишком простовато для артиста, предлагая взять её девичью — Олеандров. Но Владимир наотрез отказался, не желая обидеть отца, чью фамилию носил с гордостью.
Путь к экрану: от волнения до всенародной любви
Попасть на телевидение в те годы было невероятно сложно. Отбор был суровым: тщательно проверяли здоровье, дикцию, внешность, досконально изучали биографию. Любая оговорка в эфире грозила штрафом, повторная — немедленным увольнением. Ухина приняли, но долго не могли найти ему подходящее место. Новости он читал плохо, слишком сильно волнуясь в кадре.
Его звёздный час настал в 1964 году, когда на экраны вышла программа «Спокойной ночи, малыши!». Ухину, с его природным обаянием и искренней теплотой, эта роль подошла идеально. Он стал первым ведущим и почти два десятилетия оставался единственным мужчиной в исключительно женском коллективе телепередачи.
«Володя-сан»: японский триумф и его горькая цена
Вторая волна невероятной популярности настигла Владимира Ухина совершенно неожиданно — в далёкой Японии. В середине семидесятых годов советских дикторов начали отправлять за границу для ведения передач на русском языке. Ухин оказался одним из первых, кто отправился в эту командировку. Японская аудитория была в полном восторге от советского диктора. Он вёл программу «Говорим по-русски» вместе с куклами Катей и Петей, и этот формат настолько полюбился местным телезрителям, что после его возвращения в Москву японское телевидение было завалено письмами с просьбой вернуть «Володю-сан».
С японским периодом связана история, которая со временем превратилась в анекдот, но самому Ухину стоила немалых нервов. Оказавшись в японском универмаге, он, привыкший к скромному советскому ассортименту, растерялся от изобилия товаров. Когда к нему подошла продавец, Ухин от неловкости схватил первый попавшийся серый галстук и поспешил к кассе. На кассе выяснилось страшное: невзрачный на вид аксессуар стоил баснословных денег — он оказался эксклюзивным изделием от Ива Сен-Лорана, выпущенным лимитированной серией. Отказываться было стыдно — советская гордость не позволяла «терять лицо» перед иностранцами. Владимир расплатился, отдав больше половины месячной зарплаты, и потом целый месяц жил впроголодь. Зато японцы, для которых галстук был важнейшим маркером статуса, решили, что этот русский диктор — невероятно богатый человек.
Однако успех имел и свою обратную сторону. Коллеги, наблюдавшие за японскими командировками Ухина, не могли скрыть раздражения и зависти. В Гостелерадио полетели анонимные доносы. «Доброжелатели» писали, что товарища Ухина нельзя выпускать за границу, потому что он запойный алкоголик и позорит страну.
Слухи о пристрастии к спиртному преследовали его всю жизнь. Его первая жена, Нина Зубкова, с которой они познакомились ещё в Омске, рассказывала журналистам о страшных запоях, избиениях, лечении в клинике, откуда он раз за разом сбегал. Она утверждала, что именно алкоголь разрушил их брак. Однако вторая супруга диктора, Наталья, рисовала совершенно иную картину. По её словам, за тридцать лет совместной жизни она ни разу не видела мужа пьяным, хотя он и мог позволить себе пару-тройку рюмок по праздникам. Она была уверена: доносы писали завистники, желавшие занять место Ухина в заграничных поездках.
Как бы то ни было, власти сработали безжалостно. Разбираться, правдивы ли доносы, никто не стал — Ухина срочно отозвали из Японии в Москву, перестраховавшись по принципу «дыма без огня не бывает». Вместо него в Страну восходящего солнца позже стали отправлять Ангелину Вовк.
Вторая попытка счастья: любовь и позднее отцовство
После болезненного развода с первой женой «дядя Вова» больше десяти лет оставался холостяком. С Натальей, которая стала его главной женщиной, судьба сводила его дважды. Первая встреча произошла на «Мосфильме», где молодая Наташа работала секретарём. Ухину тогда было чуть за сорок — подтянутый, с густыми волосами и ярко-голубыми глазами, он напоминал Есенина. Он зашёл в приёмную, попросил телефон, они пару раз сходили в ресторан, но роман не получил развития. Владимир, видимо, решил не морочить голову молодой девушке и исчез.
Вторая встреча случилась спустя десять лет на премьере одного из фильмов. Теперь это были отношения двух взрослых людей: ему уже перевалило за пятьдесят, ей было тридцать. Уже через месяц Ухин вручил Наталье ключи от своей квартиры. Его холостяцкое жилище оказалось настоящим проходным двором. Когда поклонники останавливали его на улице и просили автограф, он считал своим долгом пригласить их к себе домой на чай. Телефон в его квартире раскалялся от звонков поклонниц. Женщины звонили, оскорбляли Наталью, требовали, чтобы она убралась.
Однажды Наталья вышла из ванной и застала на кухне удивительную картину: Владимир спокойно пил чай с какой-то девушкой.
«Наташа, знакомься, это Лена. А это Наташа, моя жена»,
— невозмутимо представил их Ухин.
Наталья, вместо того чтобы устроить скандал, села пить с ними чай. Возможно, именно это её спокойствие и покорило сердце Ухина. Они поженились тихо, отметив свадьбу в квартире с родными, самыми близкими друзьями и несколькими салатиками. Свидетелем на свадьбе был актёр Александр Белявский.
Детей у пары не было десять лет. Они уже смирились с мыслью, что старость встретят вдвоём, планировали, как будут гулять и читать книги, когда Владимир выйдет на пенсию. Ему было уже за шестьдесят лет, когда после одного из застолий Наталье вдруг стало плохо. Врач огорошил диагнозом: это было не отравление, а беременность.
«Поздновато…»
— только и сказал Ухин, узнав о радостной новости.
Рождение сына Ивана перевернуло его сознание. Радость смешивалась с диким страхом: хватит ли сил вырастить? Успеет ли он поставить парня на ноги? Этот страх стал навязчивой идеей. Владимир Иванович полностью отказался от спиртного, решив, что даже несколько рюмок могут сократить его жизнь, а он не имеет права так рисковать. Сына он любил безумно. Когда Ваня, будучи уже подростком, задерживался на улице с друзьями, знаменитый диктор не ложился в постель, а сидел на стульчике в прихожей, карауля дверь.
Закат карьеры и новые испытания
Покой, о котором так мечтал Ухин, так и не наступил. В начале девяностых годов отдел дикторов был расформирован, и Владимир Иванович оказался не у дел. Телевидение стремительно молодело, новые форматы вытесняли «старую гвардию». В 1994 году его попытались вернуть в эфир «Спокойной ночи, малыши!», но через два месяца он ушёл сам — время изменилось, и он чувствовал себя лишним на современном телевидении.
Чтобы прокормить семью, 65-летний Ухин вынужден был мотаться по гастролям. Судьба занесла его в совершенно неожиданную компанию: он стал ведущим концертов группы «Ласковый май». Продюсер Андрей Разин вспоминал, что «дядя Вова» стал для детдомовцев Шатунова и Серкова кем-то вроде отца, наставлял их, советовал книги.
Это было странное время, полное испытаний. Доверчивый Ухин часто становился жертвой мошенников. Организаторы концертов обманывали его на деньги, знакомые брали в долг крупные суммы и бесследно исчезали. Однажды аферисты уговорили его вложиться в покупку земли в Крыму — в итоге исчезли и деньги, и «продавцы». Когда жена ворчала на его простодушие, он лишь разводил руками и виновато говорил:
«Вот такой вот я. Что поделать?».
Здоровье диктора сдавало. Инсульт, а затем и проблемы с памятью заставили его окончательно уйти со сцены. В последние годы он с трудом передвигался по квартире. Но даже после смерти телевидение не оставило его в покое. На съёмках программы памяти Ухина вдруг появилась его первая жена и снова начала рассказывать о его пьянстве. Наталью, вдову, это глубоко ранило. Она не понимала, зачем современному телевидению нужна эта «грязь», вместо того чтобы рассказать, как он сутками работал и как его любили дети.
Для неё он так и остался идеальным мужчиной, который ждал сына до полуночи на табуретке в коридоре, покупал дорогущие галстуки, чтобы не потерять лицо перед иностранцами, и приводил домой совершенно незнакомых людей, чтобы выразить благодарность лишь за то, что они его узнали.
Что вы думаете о судьбе Владимира Ухина — справедливо ли сложилась его жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.