Следователь Елена возвращается из отпуска прямо в эпицентр странного дела. На первый взгляд – рутина, но что-то не дает ей покоя. Заявления потерпевшего о докторе Вайнере кажутся бредом сумасшедшего, однако череда пугающих совпадений и загадочный помощник Марк затягивают Елену в опасную игру. Встречи с другими "пациентами" доктора лишь усиливают подозрения: все они чего-то боятся, страдая от одинаковых симптомов. Но что, если самый страшный эксперимент доктор Вайнер решил провести на самой Елене, предложив ей сеанс гипноза? Теперь ей предстоит не только раскрыть дело, но и спасти собственный разум, пока грань между реальностью и кошмаром не стерлась окончательно.
Глава 17
Елена открыла глаза от какого-то постороннего шума. Она лежала в своей кровати на боку. “Вроде ночь, а может, уже утро. Но почему-то темно”. И она услышала чьи-то шаги по другую сторону от кровати. Попытавшись развернуться и посмотреть, она обнаружила, что не может пошевелить даже головой. Шарканье за спиной продолжалось.
От ужаса Елена предпринимала все попытки, чтобы хоть как-то посмотреть или закричать, но и голос её не слушался. Зрачки бегали из стороны в сторону, пот выступил на лице, и подрагивали только кончики пальцев рук.
И вдруг, как будто какая-то невидимая сила, которая держала её, отступила. Она вскочила с кровати и обернулась, но там никого не было. До утра она просидела на кухне с включённым светом и чашкой остывшего кофе. Но она продолжала машинально делать маленькие глотки, пытаясь хоть как-то унять дрожь. Потому что спать после этого она не могла. Утренний свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, казался слишком резким, почти враждебным. Каждый обыденный звук — тиканье часов, гул холодильника — отдавался в ушах с неестественной громкостью. Она чувствовала себя чужой в собственном доме, словно невидимый гость из её кошмара всё ещё прятался где-то по углам.
Сначала ночные кошмары. Теперь это. Пора признать, что проблема есть, и проблема серьёзная. Не спать почти сутки было уже невыносимо. Работать в таком режиме невозможно.
Время пролетело очень быстро. И когда в очередной раз Елену вызвали к начальству, нужно было что-то решать. Об возбуждении уголовного дела и речи быть не могло. Предварительная проверка ничего не дала. Усталость давила, словно физический груз. При всём этом ситуация удерживала её привязанной к реальности. Но это было как хрупкое перемирие. И, сидя в кабинете начальника, стараясь не поднимать лицо и пользуясь тем, что он что-то пишет, Елена попросила дать ей ещё время.
Он поднял на неё взгляд, в его глазах, обычно острых и оценивающих, теперь читалась усталость, которая отражала её собственную.
— Ты же говорила, там делать нечего? — его голос, обычно властный и уверенный, сейчас звучал с приглушённой укоризной.
Елена понимала, что он прекрасно разглядел её лицо. А возможно, кто-то и настучал, что иногда она пытается выспаться в кабинете. Пытаясь прятать взгляд, она заговорила. Она невольно скользнула взглядом по его идеально сидящему костюму, по безупречно завязанному галстуку. Как всегда, он казался воплощением собранности и целеустремлённости. В отличие от неё. Она заговорила, стараясь придать голосу максимальную уверенность:
— Всё оказалось намного сложнее.
— И в чём заключается эта сложность?
Краткость ответа, как ни странно, не вызвала раздражения, а скорее – лёгкую заинтересованность. Его взгляд, хоть и оставался пронзительным, смягчился.
— Как я уже говорила, есть ещё потерпевшие. И заявителю становится хуже.
— Но никакой связи с этой клиникой и этим доктором по факту нет, — заключил он.
— Не совсем так, — ответила она.
— А как? — тут же спросил он, нахмурив брови.
— Здесь много сложностей, — пробормотала она.
— Неужели и с этим бывают сложности? — раздраженно переспросил он, не скрывая сарказма.
— Вы даже не представляете, оказывается, чего только не бывает, — разглядывая свои руки, ответила она, забыв, где находится.
— Что с тобой? — уже повысив голос, спросил он. — Что с тобой происходит?
Она опустила голову.
— Я думаю, тебе нужно к врачу.
— Там я уже была, — с раздражённой улыбкой, слегка покачивая головой, сказала она в ответ.
— Где? — спросил он удивлённо.
— У доктора, — сказала она, подняв на него глаза, и добавила: — вы же только что сказали.
— Я ничего не говорил, — и, выждав паузу, добавил: — но, если честно, то очень хотелось.
Елена замерла, уставившись на него. Она была уверена, что он это сказал. Или она это услышала. Она вдруг именно сейчас ясно ощутила своё присутствие. Посмотрев на Шарна, лицо которого выражало те же чувства, словно они отражали друг друга. Но он смотрел внимательно, как будто ожидая чего-то.
Она понимала, что он не желает ей зла. Ей казалось, что она уже на грани срыва. Ей так остро захотелось рассказать ему обо всём. Возможно, получить совет. Но, увидев, с каким выражением лица он на неё смотрит, говорить об этом не стала. А спокойно решила пойти другим путём.
— Мне нужно ещё немного времени. Я хочу разобраться с этим. Довести до конца. Прошу вас. Ещё время, но не здесь.
— Разберись, Елена, разберись, — повторил он, перенимая её тон. — Ещё две недели, и заканчиваешь с этим.
— Да.
— Пока тебя не будет, за всё отвечать будет Макс.
— Хорошо.
Согласившись на все условия, Елена встала и быстро поспешила к двери. Открывая её, она услышала вдогонку:
— А к врачу всё-таки сходи. Неважно выглядишь.
— Конечно, — согласилась она, закрывая за собой дверь.
Ей осталось совсем немного, чтобы решить проблему. Прежде всего свою. А она даже не знает как.
Вернувшись в кабинет, она застала Макса. Елена рассказала ему, что выпросила немного времени.
Он в недоумении смотрел на неё. Словно пытаясь задать вопрос: “Нужно ли было оно?”
— Помнишь, ты не узнал его тогда, на фото? — начала неуверенно она, словно извиняясь за свою настойчивость.
— Ну, — ответил он, не понимая, к чему она клонит.
— Между вами там ничего не произошло? — Елена пристально смотрела на него, пытаясь прочесть ответ в его глазах.
— В смысле? — переспросил Макс, нахмурившись, чувствуя, как внутри поднимается волна непонимания.
— Он не предлагал тебе ничего? Ну, может, было что-то необычное? — она говорила быстро, словно боялась, что её перебьют.
— Нет, — задумался он, прокручивая в голове разговор с доктором, — только…
— Что? — Елена подалась вперёд, не скрывая своего нетерпения.
— Сказал, может, и мне попробовать… ну, гипноз. Чтобы снять стресс.
— А ты? — она не сводила с него глаз.
— Нет. Я сказал ему, что не поддаюсь гипнозу. Как-то ради забавы мы с друзьями ходили на какие-то представления. По-моему, был эстрадный гипноз. Ну, со мной ничего не вышло.
— Видимо, вышло, — сказала она, глядя куда-то сквозь него.
— В каком смысле? — Макс смотрел на неё подозрительно, побуждая продолжать дальше.
И, переведя дыхание, она сообщила:
— Меня не будет какое-то время, но я буду работать. Я надеюсь, если мне что-нибудь понадобится, ты поможешь?
— Конечно, — ответил он, всё так же странно смотря на неё.
— Если тебе нужно, можешь идти, и желательно не говори об этом ни с кем.
— Хорошо, — ответил он, уходя, и складывая обрывки фраз в единую картину.
Вслед за ним Елена собрала все необходимые ей бумаги и направилась домой.
Хотя технически по многим параметрам пациенты соответствовали критериям для выписки, пусть и будучи не абсолютно здоровыми, что-то всё равно казалось неправильным. Было слишком много вопросов без ответов и неопределённостей. Эти люди не были больны, во всяком случае, в общепринятом смысле. Они были иногда другими, неся в себе отголоски невидимого вмешательства в реальность, которая, по их мнению, угрожала им без прямого воздействия. Она столкнулась с этим сама. Отмахнуться от них, как от каких-то аномалий, запереться в страхе — означает превратить свой мир в тюрьму, клетку, построенную из собственного невежества.
Как свести сложную иррациональную проблему к досадной помехе, которую нужно уладить. Он видел ее состояние. Он дал ей это дело не потому, что она хороший специалист. Скорее всего он считал это дело пустым, которое можно сгрузить на уставшего сотрудника. Как будто использовал ее выгорание. В этот момент он резко контрастировал между ее усталостью и категоричностью. Выдав ей это дело Шарн, сам того не зная, вручил ей не только папку с бумагами, а ключ, от чего-то, другого. Он думал, что избавляется от проблем, а на самом деле запустил механизм. Нужно попытаться силой воли затолкать весь этот опыт обратно в подсознание и жить как раньше, но это не получалось.
Уже дома, рассуждая об этом, посидев ещё какое-то время, она пыталась сосредоточиться, но ничего не выходило. В конце концов, что ещё она могла сделать? Сначала нужно было себя привести в порядок, как внешне, так и внутренне. Умыться, приготовить ужин — неплохой план для начала, а дальше будет видно. Неплохо было бы выспаться, но с этим уже было сложно. Или она всё это придумала? Она прошла на кухню, размышляя обо всём этом, заглянула в холодильник — с ужином проблем не будет. Взгляд её упал в сторону кухонного шкафа, где на одной из полок имелось кое-что из алкоголя. Она успокаивала себя мыслями, что вполне может воспользоваться, если придётся, и вышла из кухни.
Войдя в ванную комнату, Елена открыла воду, чтобы умыться. Откинув волосы назад, она наклонившись над раковиной. Пока она умывалась, волосы постоянно спадали ей на лицо, мешая ей. Всё чаще и больше. Да что такое! Она вытерла мокрые глаза и увидела на своих плечах, вперемешку со своим каштановым цветом, тёмные длинные пряди волос. Судорожно, резкими движениями она стала скидывать их, одновременно пятясь назад, пока не упала в углу ванной комнаты. Оглядев пространство и убедившись, что никого рядом нет, её взгляд упал на зеркальце, которое стояло на столешнице. Медленно подползая, она схватила его и так же быстро отскочила в тот же угол.
Смотрясь в него, она не увидела ничего необычного, всё то же усталое лицо, те же волосы. Да и вокруг не было ничего необычного. И только опуская зеркало вниз, краем глаза она увидела, как в него заглянула женщина с длинными тёмными волосами. С криком швырнув зеркало на пол, Елена выскочила из ванны, захлопнув дверь, словно пытаясь запереть кошмар внутри. Спиной она вжалась в стену коридора, сползая на пол. Сердце колотилось где-то в горле, бешено, оглушительно. Уже на кухне она обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь, но тело её не слушалось. Взгляд возвращался в сторону ванной. Тишина в квартире давила, и в этой тишине ей казалось, что она всё ещё слышит чужое, невидимое присутствие. Именно в этот момент, осознав свое полное, абсолютное одиночество перед лицом этого безумия, она поняла, что ей нужна помощь. Её рука сама потянулась к телефону.