К весне 1921 года Советская Россия, вышедшая победительницей из Гражданской войны, оказалась на грани нового, внутреннего коллапса. Политика «военного коммунизма» с её продразвёрсткой, тотальной национализацией и запретом частной торговли, выполнившая мобилизационную задачу в военное время, в условиях мира привела к катастрофическим последствиям: падению промышленного производства до 20% от довоенного уровня, голоду, крестьянским восстаниям (крупнейшее — Тамбовское, или «антоновщина») и, как кульминация, Кронштадтскому мятежу моряков в марте 1921 года. Эти события со всей очевидностью показали, что продолжение прежнего курса грозит потерей власти самой большевистской партией.
X съезд РКП(б), проходивший в марте 1921 года на фоне подавления Кронштадтского восстания, принял судьбоносное решение о замене продразвёрстки продналогом. Этот шаг стал краеугольным камнем Новой экономической политики (НЭП). Разница была принципиальной: если развёрстка означала изъятие всех «излишков» зерна (а зачастую и необходимого), то твёрдый натуральный налог был существенно меньше и объявлялся заранее. Всё, что крестьянин производил сверх налога, оставалось в его полном распоряжении и могло быть продано на рынке. Тем самым восстанавливалась рыночная связь между городом и деревней.
НЭП не ограничивался аграрной сферой. Это была комплексная, хотя и непоследовательная, либерализация экономической жизни. Была разрешена частная торговля и мелкое предпринимательство в промышленности и сфере услуг (нэпманы). Мелкие и часть средних предприятий денационализировались или сдавались в аренду частным лицам и кооперативам. Крупная же промышленность, транспорт, банки и внешняя торговля оставались в руках государства («командные высоты»). Вводилась платность услуг, денежная форма налога, началось проведение денежной реформы (1922—1924), приведшей к появлению твёрдой валюты — золотого червонца.
Результаты НЭПа были впечатляющими в области восстановления экономики. Уже к 1925—1926 годам сельскохозяйственное производство в основном достигло довоенного уровня. Оживилась торговля, были насыщены рынки, прекратился голод. Промышленность, особенно лёгкая, также демонстрировала рост. В социальном плане НЭП породил новую прослойку зажиточных крестьян (так называемых «кулаков») и городских предпринимателей, что резко контрастировало с бедностью основной массы населения и идеалами равенства.
Однако НЭП с самого начала рассматривался большинством партийного руководства, включая Ленина, как временное, вынужденное отступление, «передышка» перед новым рывком. Его внутренние противоречия нарастали. С одной стороны, рыночная деревня не желала снабжать город дешёвым хлебом в достаточном количестве, что привело к хлебозаготовительным кризисам 1925, 1927—1928 годов. С другой — государственный сектор промышленности, лишённый прямых дотаций, не справлялся с задачей масштабных инвестиций в тяжёлую индустрию, необходимых, с точки зрения сталинского руководства, для обороны и «построения социализма в одной стране».
Эти противоречия, а также страх перед укреплением «буржуазных» элементов в деревне и городе, привели к свёртыванию НЭПа в конце 1920-х годов. Оно было заменено политикой форсированной индустриализации и насильственной коллективизации сельского хозяйства. Таким образом, НЭП выполнил свою историческую миссию: он спас советскую власть от краха, восстановил экономику и дал стране передышку. Но он остался тактическим манёвром в рамках большевистской доктрины, а не стратегическим выбором в пользу смешанной экономики. Его свёртывание ознаменовало окончательный переход к жёсткой командно-административной системе, определившей развитие СССР на десятилетия вперёд.