Легко и трудно – пожалуй, именно это словосочетание лучше всего характеризует процесс общения с Гарри Григорьевичем Литвинским. Трудно – ведь это легенда не только Донбасского государственного технического университета, но и отечественной науки. Профессор, доктор технических наук, автор почти 400 научных работ, более 150 изобретений, среди которых – поистине головокружительные. Легко – потому что очень интересно и… как-то узнаваемо. Гарри Григорьевича вполне можно назвать классическим представителем неповторимого поколения шестидесятников, тех самых «физиков-лириков», ироничных интеллектуалов с утонченной душой. Все, как положено: острый взгляд из-под очков, подтянутость, чуть насмешливая улыбка, любовь к поэзии, классической музыке, увлечение альпинизмом и туризмом…
В горный техникум, чтобы ходить по горам
Конечно, студентам профессора Литвинского можно только позавидовать – особенно если они достаточно любознательны, чтобы не просто присутствовать на его лекциях. В нем интересно все, начиная с имени. Он получил его в честь знаменитейшего в свое время киноактера Гарри Пиля – и очень доволен звучным перекатом букв «р». «Я тигррр!» – шутит.
С профессором Литвинским связано множество университетских преданий и мифов. Одно из них – на горный факультет он поступил, поскольку думал, что, окончив его, будет ходить по горам.
– Так и было, – подтверждает Гарри Григорьевич. – И так думал не только я, а примерно половина людей моего возраста. А мне еще и отец так сказал. Он работал коногоном на шахте «Кочегарка» в 30-е годы. А я окончил семь классов в 1953-м. Жили мы тогда очень бедно. Отец после войны инвалид. А в горном техникуме – самая высокая стипендия, да еще форму выдадут с блестящими пуговицами, с погонами… Потом – Донецкий индустриальный институт, специальность «шахтное и подземное строительство». Это самая лучшая специальность, – переходит на таинственный шепот профессор, – но об этом мало кто знает. Она дает возможность работать буквально всюду на любых должностях. Выпускников у меня уже, наверное, тысячи три – и какие только должности не занимают в дорожном, подземном строительстве, на карьерах. Диплом дает возможность строить на земле и под землей.
Диплом Гарри Литвинского – с отличием. Собственно, так он действовал и дальше, чем бы ни занимался – производством, наукой, преподаванием. Иначе не признает. Перфекционистом становиться, отмечает, нет смысла, но надо делать все как можно более добросовестно. И продолжает стихами:
Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте…
…И о жизни поговорить
Поэзию он обожает – и не только Пастернака. И Пушкина, у которого во всех стихах рассыпаны жемчужинки. «И снежной пылью серебрится его бобровый воротник», – произносит звучно и смотрит с ожиданием: мол, каково? Оценила? И Пастернака, и Левитанского, и многих-многих. И любит удивить студентов, к месту процитировав, например, Дементьева:
Не люблю хитрецов, не умею хитрить,
Не могу дурака похвалой одарить…
– Тут они, конечно, начинают что-то понимать, – усмехается Гарри Григорьевич. – Но, увы, не было случая, чтобы я процитировал – а кто-то продолжил. Студентов надо заинтересовать. Читаю – и на самом интересном месте замолкаю: найдите, дочитайте сами… В чем задача педагога? Нужно у студента возбудить интерес к тому, что ты читаешь, и просто про жизнь поговорить. Кто с ними говорит о жизни? Я до сих пор помню тех своих преподавателей, с которыми можно было поговорить. Мы с ними гуляли по Донецку, обсуждали всякого рода вопросы… Опыт преподавания мне подсказывает: если поговорить – человек откликнется. Но через два часа после лекции этот отклик тухнет. Должна быть среда соответствующая. Поэтому в институтах просто необходимы различного рода кружки. Я в свое время был членом райкома комсомола, отвечал за культурно-массовую работу. В нашем институте работало больше 50 кружков! У всех были общественные поручения. Это важно – дать возможность поработать в обществе, чтобы научиться быть коммуникабельными.
Профессор печется о будущем своих студентов и как старший и мудрый, и как человек, узнавший жизнь с разных сторон. Производство, наука, преподавание – что важнее? Он не видит смысла «выставлять баллы». Все важно. Более того: все взаимосвязано.
Шахта XXI века – что это?
Ведь не начни он работать в шахте 15-летним подростком – не факт, что была бы создана научная доктрина «Шахта XXI века», признанная революционной на съездах ученых и в России, и за рубежом. Это энергетически самодостаточное и экологически чистое горное предприятие, основанное на принципах безлюдной технологии.
– Если коротко и просто – это шахта, где не будет рельсов, кабелей, труб для водоотлива, канатов. Я это придумал, – объясняет Литвинский. – Обычно на шахте работает две-три тысячи человек, в смену опускается 300–400 человек. На каждого шахтера в течение суток добывается примерно одна тонна угля. А если мы перейдем на шахту XXI века, в смену будет опускаться десять человек, добыча – 5–10 тысяч тонн.
«Шахта будущего» представляет собой цех-блок, внутри которого расположены два вертикальных ствола с гидродомкратными подъемами и водоотливом. Абсолютно новые образцы техники позволяют добывать уголь на больших глубинах из тонких газоносных пластов. Шахта Литвинского настолько безопасна, что ее можно смонтировать в черте города на площади 0,2 га. Эффекта оседания не будет. Пустоты во время добычи заполняются породой: естественным образом решается проблема терриконов. Даже после полной выработки полезных ископаемых предприятие не прекратит функционировать: в него заложена программа по поставке воды из подземных рек.
Заодно Гарри Литвинский решает и еще одну проблему.
– Возле любой шахты слышен постоянный гул: для проветривания беспрерывно работают огромные вентиляторы, – рассказывает он. – А проветривать шахты не нужно. Более того, туда нельзя подавать воздух. Сейчас на каждую тонну добытого угля подается 1000 кубов воздуха. Не только для дыхания: главным образом для того, чтобы разбавить поступающий метан. Это газ без вкуса и запаха, немножко легче воздуха, и самое страшное – он взрывается в присутствии воздуха и источника огня. Взрывы метана обязательно будут при любых способах предохранения. В шахтах возникают разные ловушки, скопления, совершенно случайным образом, стохастически. Что делать? Надо шахту заполнить метаном. Сто процентов метана. И все. Он не взрывается, потому что нет кислорода. А находиться там не надо. В шахту спускаются только 10–15 человек, у них есть специальные средства передвижения, они всегда по двое и работают с помощью дыхательных аппаратов. Они там только наблюдают.
Сколько у вас этажей мышления?
К сожалению, революционная доктрина Литвинского все еще не работает, хотя создана достаточно давно. Очень хочется верить, что сейчас, когда наша республика наращивает темпы роста, час «Шахты XXI века» придет.
На высокую эффективность направлены все изобретения Гарри Литвинского. Впрочем, почему только изобретения? Он живет так: чтобы каждый день – по максимуму. Что движет человеком, так организующим свою жизнь?
– Любопытство, желание получить удовольствие, – отвечает он просто. – Самая большая награда за труд – творческое удовлетворение, когда ты додумался до того, что никто в мире раньше не придумал. Ради этого стоит упираться и делать. Я всегда студентам задаю вопрос: чем человек отличается от животного?.. Самое главное отличие – элемент творчества. Человек создан для того, чтобы быть творцом, создавать новое. Передать то, что придумали, следующему поколению. Я люблю все, что действительно интересно. До сих пор люблю читать, участвую в форумах экономически-политических, очень люблю музыку – но классическую. Опять же, студентам рассказываю об этом. Что касается спорта – я категорический противник спорта. Я сторонник физкультуры. Пришлось руководить секцией туризма и альпинизма в нашем институте. У меня третий разряд по альпинизму, туризму, футболу, волейболу, гимнастике...
Словом, студентам дай Бог успеть за почтенным профессором. Гарри Григорьевич любит озадачить их вопросом: «Сколько у вас этажей мышления?» или заданием: «Попробуйте думать о чем-то одном, не отвлекаясь, не прыгайте на белых слонов». Его едкие шуточки, глубокие замечания, красивые цитаты непременно оставляют след даже в ленивом уме. Что уж говорить об уме, готовом трудиться…
В школе, помнится, нас учили: история развивается по спирали, неизбежно делая виток в прошлое. Возможно, с помощью Гарри Григорьевича совершится виток в то прошлое, откуда вернутся те самые всесторонне развитые интеллектуалы, бывшие украшением эпохи оттепели. А сейчас – прошедшие школу профессора Литвинского.
Юлия Черепнина
