Я смотрю на эти лица, кто кем стал теперь -
Десять лет назад - десятый класс,
Каждый выходил в мир через собственную дверь,
Кто мог знать, что ждет снаружи нас…
«Тараканы»
В кабинет зашел начальник Отделения дознания и кинул мне на стол материал проверки, пояснив, что по этому материалу необходимо срочно «возбудится», так как срок проверки по нему истек еще вчера. В максимально короткие сроки надо будет произвести неотложные следственные действия, после чего передать дело в Следственный отдел, так как подозреваемый («жулик») проходит у них по другому уголовному делу, и для нас это дело неперспективно. Сам подозреваемый наркоман, по следовательскому уголовному делу взят под стражу и сейчас сидит на СИЗО.
Я пролистал материал проверки. Суть происшествия сводилась к тому, что один мужик, вместе со своим племянником приехал на хату к своей матери, где у него был гараж, чтобы поковыряться со своей машиной, которую оставлял там. Сняв верхнюю одежду, положил ее на стул в одной из комнат и вместе с племянником пошел в гараж. Тем временем пришел другой его племянник – наркоман, который вытащил из кармана куртки своего дядьки деньги и сотовый телефон и ушел. Когда пропажа была обнаружена, мужик пытался догнать своего нерадивого родственника-наркома, но безуспешно…
Набрав на компьютере текст постановления о привлечении к уголовной ответственности, я записал его на дискету и пошел к начальнику отделения, чтобы распечатать его на бумаге, так как у меня принтера не было, а последний раз, когда я носил к зам/прокурору постановление написанное на бланке «от руки», он вернул его, заявив, что не желает разбирать мои «каракули». Начальника на месте не было, и мне пришлось изрядно помотаться по райотделу, в поисках какого-нибудь доброго «держателя» принтера, который бы распечатал мне текст постановления. Вернувшись к себе в кабинет, я аккуратно отложил два экземпляра постановления о возбуждении в сторону и, достав карточку статистического учета ф.-1 (на возбужденное уголовное дело), приступил к ее заполнению. Заполняя многочисленные графы, надо быть очень внимательным, так как исправления не допустимы, а карточку должен подписать сам зам/прокурора. Когда все было готово, я разложил материал проверки в логическом порядке, сверху приложил два экземпляра постановления о возбуждении уголовного дела и карточку ф.1. Позвонив в прокуратуру, выяснил, что зам/прокурора находится на месте. Время было около 17.00 часов, - надо торопиться, пока все прокуроры не разбежались по домам.
На первом этаже, когда я пробегал по коридору к выходу, мне повстречался один из наших оперов. «Похрену метель, что время пять часов, дознание уже домой несется!..» - растягивая тупую «лыбу» на своей «морде лица, обезображенной интеллектом» бодро крикнул мне во след опер. Объяснять этому идиоту, что для дознавателей рабочий день в самом разгаре бесполезно, поэтому в ответ на его выпад я просто послал его «на три веселых буквы». Что поделать, если все недалекие и примитивные привыкли судить о других по себе. Ему даже представить невозможно, что дознание будет работать еще несколько часов, когда он уже будет слегка поддатый чкаться где-нибуть в городском парке.
Примерно за двадцать минут я добрался до прокуратуры, и пройдя в приемную, поинтересовался у секретарши, можно ли зайти к Манукину (заместитель прокурора по линии следствия и дознания). Как пояснила секретарь, у него находится приятель, с которым он уже около часа обсуждает футбольные новости. Манукин был заядлым любителем футбола и мог брехать о нем со своими корешами по несколько часов, пока тем временем в приемной обычно скапливалась небольшая очередь из следователей и дознавателей. Проторчав в приемной примерно минут двадцать, дождавшись когда вышел прокурорский приятель, я постучался в дверь, осторожно вошел к зам/прокурору и украдкой спросил, нельзя ли подписать постановление о возбуждении уголовного дела. Манукин взял материал проверки, и некоторое время изучал его, задал пару вопросов, потом поставил подпись на постановлениях и карточке ф.1, после чего вернул материал мне.
Возвратившись в райотдел, я сразу понесся в штаб, чтобы зарегистрировать уголовное дело и получить на него номер. Хотя время было уже начало седьмого часа вечера, штабистки еще были на месте. Чуть попозже я подготовил карточку ф.5 и принес ее в штаб, забрав постановление о возбуждении уголовного дела с номером.
Самое главное на данном этапе было сделано. Теперь можно слегка расслабиться. Я подготовил на отдельном листе план по уголовному делу, где содержалась информация об основных фигурантах по делу, их адреса и телефоны, отметил какие необходимо подготовить запросы, какие нужно получить сведения, какие выполнить следственные действия. Подготовив необходимые запросы в различные организации, я сложил их в отдельную папку. Уже пошел восьмой час вечера, можно было начать обзвон фигурантов уголовного дела. Созвонившись с терпилой, я договорился с ним о встрече на завтра. Созвониться с остальными мне не удалось. Спустившись на второй этаж к следователям, я выяснил, у кого из них находится уголовное дело на моего подозреваемого и попросил у него переснять на ксероксе копию паспорта подозреваемого, для своего уголовного дела. Заготовив необходимые бланки следственных действий, я положил дело в сейф, после чего продолжил набирать текст обвинительного акта другого уголовного дела.
И течение последующих нескольких дней я допросил потерпевшего, свидетелей, составил протокол осмотра места происшествия. Теперь предстояло самое сложное - ехать на СИЗО допрашивать самого подозреваемого.
Утром пятого дня (с момента возбуждения уголовного дела) я спустился на второй этаж к следователю, по кличке «Ящер», который вел уголовное дело в отношении моего жулика, попросив подписать разрешение на допрос жулика. Получив на разрешении необходимый автограф, я созвонился с адвокатом, который пообещал встретиться со мной на СИЗО, где он будет находиться по другому уголовному делу. Подготовив требование на жулика, взяв уголовное дело и необходимые бланки, сложил все это в «дипломат» и выехал на СИЗО.
Подойдя к воротам тюрьмы, к маленькой железной двери в густо набеленной известкой стене я нажал кнопку вызова. Замок двери щелкнул, я прошел во внутрь, закрыл дверь и, встав перед окошком с затемненным стеклом просунул в щель под ним свое служебное удостоверение. Вскоре рука незримого контролера протянула удостоверение мне обратно. Щелкнул замок на решетчатой двери, я торопливо прошел вдоль узенького прохода под навесом, между стеной административного здания, и решеткой, отделявшей дворик для машин. Преодолев еще одну решетчатую дверь, я вошел в коридор административного здания и повернул по узенькому низенькому проходу на лестницу. Поднявшись на второй этаж, свернув направо, постучался в окошко спецчасти. Окошко открылось. Я протянул девушке требование на жулика, разрешение следователя, и свое удостоверение. Окошко закрылось. Минут через десять мне вернули требование с отметкой и удостоверение. Я вновь спустился на первый этаж к выходу и встал в очередь перед окошком дежурной части. Заполнив требование на выдачу зека для следственных действий, я подал его в окошко и примерно через 15 минут мне выдали талон на жулика.
Я вышел из здания и прошел в следующую клетку, протянув в окошко талон и удостоверение. Контролер сделал отметку в талоне, спросил нет ли у меня сотовых телефонов или оружия, попросили открыть и показать содержимое дипломата, после чего я направился по узенькой асфальтовой дорожке ведущей наискось, через широкий внутренний двор тюрьмы к зданию с решетками на окнах.
Стоял теплый летний день, ярко светило солнце, вокруг дорожки зеленела трава. Я зашел в дверь и пройдя к окошку дежурного протянул талон и удостоверение, спросив куда мне идти. «Прямо и на третий этаж вверх по лестнице» - коротко ответил дежурный. Автоматический замок на решетчатой двери щелкнул и я пошел по коридору из решеточных стен к лестнице.
…Я шел через коридор внутреннего помещения окруженного со всех сторон решетками… Мне на встречу двигался человек в грязно-черной зековской робе, за ним шел конвоир. Зек смотрел на меня в упор, я тоже смотрел на него… Его лицо мне показалось очень знакомым… То же самое тупо-наглое выражение лица, бесцветные глаза в широко-расставленных глазницах, широкий выпирающий лоб, мощные челюсти торчащие в стороны уши, роста ниже среднего, плотного, коренастого телосложения… По его взгляду я понял, что он меня тоже узнал. Мы поравнялись, на секунду замедлив шаги, я смотрел на него, он мрачно смотрел на меня… По-привычке мне хотелось шарахнуться от него в сторону – выражение его «морды лица» не предвещало ничего хорошего, но я удержался. Мы продолжили движение, каждый в своем направлении.
Это точно был «Воробей». Поднявшись на третий этаж, я прошел в коридор следственных камер и, заглянув в конвойное помещение, отдал талон выводящему, прошел в одну из свободных следственных камер. Поставив «дипломат» на стол я достал портсигар и зажигалку и закурил, тупо уставившись в окно. За окном виднелась часть тюремной стены, обвитая сверху кругами колючей проволоки, за ней небольшая свободная от построек территория – кладбище жертв фашизма, за ним старые жилые дома – хрущевки.
Вот и встретились! Память вернула меня в зиму 1994 года. Я, тогда еще «зашуганный дух» - новобранец, всего пару месяцев назад призванный на службу в армию. После недолгого пребывания в учебной части, меня кинули в роту при командном пункте бригады. Там уже служил мой однопризывник, по кличке «Воробей». Воробей был малый очень наглый и задиристый. При каждом удобном случае он старался чем-нибудь подколоть меня или сделать какую-нибудь пакость. Когда он меня совсем достал, я не выдержал и, улучив момент, когда рядом не было посторонних, предложил выйти «один на один». Драка была короткой. Он был значительно здоровее меня, к тому же весьма умелым бойцом. Я только пару раз успел ударить его кулаком по морде, но он умелыми ударами расшиб мне нос и сбил с ног, после чего побоище прекратилось. У меня из носа хлынула кровь, так как в ходе регулярных «неуставных отношений» нос мне уже ломали, и от каждого даже незначительного удара из него сразу лилась кровь.
Видимо после этого случая немного зауважал меня, так как «доставать» меня стал гораздо меньше. А через неделю меня и еще двух солдат направили для дальнейшего прохождения службы в другие более мелкие отдельно стоящие подразделения. С тех пор Воробья я больше не встречал и не видел…
Минуло одиннадцать лет, и мы опять повстречались, теперь уже по разные стороны жизненных баррикад. Он стал зеком, я стал ментом. Прошли годы, жизнь все расставила на свои места. Он и раньше был ярко-выраженным подонком и в том, что он стал зеком, нет ничего удивительного. Ничего другого от него и не следовало ожидать.
ЭПИЛОГ
…Десять лет назад, десятый класс, каждый выходил в мир через собственную дверь, кто мог знать, что ждет снаружи нас – пел какой-то интеллигент.
Я в десятом классе не учился, а ушел из школы после восьмого. Как я потом заметил, кто еще в школе показал себя моральным уродом, тот в дальнейшей жизни стал подонком. Для меня, кого что ждет снаружи, еще тогда было вполне понятно.
С Воробьем наши пути пересеклись уже на входе в жизнь, и в том кем он стал, тоже ничего неожиданного не было. Жизнь – великий судья.
Апрель 2011г.