Вера открыла дверь своим ключом и почувствовала немыслимое облегчение. Наконец-то она дома! Запах теперь в квартире был другим - густым и сладким. Таким, от которого кружилась голова. В принципе, Вера этот аромат узнала сразу. Это были духи «Черный Опиум» — дорогие, пафосные. У нее никогда не было таких, хотя Вера очень хорошо зарабатывала в Абу-Даби, где провела последние два года, работая в компании по контракту.
Чужеродно было сейчас и в её просторной гостиной с книжными полками и выцветшей, но милой акварелью на стене. Вера замерла на пороге, и колесико её чемодана предательски щёлкнуло о мраморную плитку прихожей — эту плитку она выбрала и оплатила три года назад, во время последнего ремонта, отправляя деньги из Абу-Даби.
Да и вообще, все, что было в этой квартире, Вера Ивановна Савельева заработала сама, тяжело работая, мотаясь по командировкам, по контрактам, создавая новые проекты. Трудиться ей было для кого. Единственный сын, Артем – мамина радость, мамино счастье и надежда. Парень получил высшее образование, уже начал работать, но пока еще не слишком хорошо зарабатывал, чтобы обходиться без маминой помощи. Тем более, что Артем недавно женился. Жаль, конечно, что молодые не захотели свадьбы, а просто расписались. Тем не менее, мама сделала царский подарок - свадебное путешествие в одном из лучших отелей Сочи, а после - шопинг поездка в Милан, где молодые люди могли потратить некоторую сумму. Это был тоже подарок мамы Веры.
Ей хотелось сделать сыну и невестке приятный сюрприз, а заодно, если уж она пока не знакома с Натальей - женой сына, то хотя бы расположить ее к себе.
Полтора года назад, когда Артем решил представить матери свою невесту, это было похоже на сюрреалистическую комедию:
— Мам, познакомься. Это Наташа. Моя невеста, будущая жена. Мы решили расписаться. Уже подали заявление в ЗАГС, — лицо Артёма излучало гордость и вину одновременно.
Девушка в кадре, прижавшись к его плечу, напоминала испуганную птичку. Большие, подведенные карандашом глаза мгновенно устремились вниз.
— Здравствуйте, Вера Ивановна.
— Наташа, родная! Я так рада за вас! — Вера заставила свой голос звучать тепло, заглушая укол где-то глубоко под сердцем. — Артём, сынок, почему так внезапно?
— Любовь, мам. Поняли, что это навсегда. Наташа, ну скажи хоть что-то маме, — он обнял будущую жену, но та, кажется, ещё больше сжалась.
— Я… рада. Извините, мне надо… на минуточку, — Наталья быстро поднялась из-за стола, покраснела до корней волос и тут же бесследно растворилась за границами кадра.
Наташа. Та самая Наташа, на которую Вера, ещё не зная ее, уже перечисляла деньги — «Артюша, купите что-нибудь красивое для моей любимой невестки, сходите в хороший ресторан». Вера высылала по тысяче, а то и полторы тысячи долларов ежемесячно. «На жизнь, сынок. Чтобы ты не нуждался». Он и не нуждался. Новый игровой компьютер, последний айфон, эта дурацкая плитка в прихожей, поездка на море — всё это было оплачено её контрактом, её тоской, её работой вдали от дома.
И вот сегодня, вернувшись домой после долгого отсутствия, мать увидела плоды своих вложений. Новые, кричаще дорогие шторы в гостиной. Технику последней модели на кухне. И Наташу…. Девушку, которая молчала.
Поначалу Вера вообще ничего не могла понять и, естественно, винила себя. Ей казалось, что наверное она слишком давит, слишком хочет понравиться, пытается купить расположение. Из Эмиратов Вера привезла невестке золотые сережки, шелковый платок…
— Наташенька, это тебе. Носи на здоровье, — улыбнулась свекровь и попыталась приобнять Наташу, но та отстранилась.
— Спасибо, — было единственным словом в ответ. Серёжки Вера потом ни разу не видела на ней. Впрочем, как и платок. Но спросить — почему, не решилась. Было неловко спрашивать.
Ей все время теперь было неловко почему-то. Вера начала часто ловить себя на мысли, что она в собственном доме — незваный гость, которого терпят из милости. Она старалась тише ходить, реже включать свет в коридоре, если слышала голоса и тихий смех за дверью спальни сына и невестки.
Она, кормилица и добытчица, превратилась в просительницу внимания. И Наташа это видела. Видела, как Вера нервно поправляет скатерть перед их приходом на кухню, как замирает, услышав шаги. И в глазах Наташи, мельком брошенных из-под опущенных ресниц, читалось не стеснение, а холодная, расчётливая оценка: «Слабая. Готовая на всё ради сына. Можно брать под контроль».
Однажды Вера, купив себе новое, недорогое платье, вышла в нём к ужину.
— Ой, Вера Ивановна, какие у Вас… старомодные вкусы, — вдруг прозвучало из угла. Наташа не смотрела на свекровь, ковыряя вилкой салат. — Сейчас так никто не ходит. Неужели не можете платье приличное купить?
Артём тут же засмеялся, но смех сына показался Вере каким-то нервным. Словно ему и не было смешно, а просто хотел угодить жене, поддержать ее.
— Мам, ну правда, ты выглядишь как из прошлого века. Наташа права.
Вера покраснела. Было стыдно. За своё платье, за свои попытки, за свою ненужность. И это был первый маленький триумф Наташи. Щель между сыном и матерью была не просто найдена — в неё начали забивать клин.
Поздно вечером, когда Наташа уснула, а Артем вышел на кухню за водой, мать решила серьезно поговорить с сыном:
— Сынок, я не могу так больше, — сказала Вера, сцепив пальцы в замок, чтобы они не дрожали. — Твоя жена меня игнорирует. А когда говорит — унижает.
— Прекрати выдумывать, мам! — Артем хлопнул дверцей холодильника. — Ты просто не понимаешь её тонкой натуры! Она ранимая, очень скромная, стеснительная! А ты вечно со своими советами и этим своим… контролем! Может, тебе не нравится, что я наконец-то вырос и у меня своя жизнь?
— Контроль? — голос Веры Ивановны дрогнул. — Я же… я только помогала все эти годы… Я была за тысячи километров и дала тебе полную свободу действий. Ты даже жениться решил, не спрашивая меня.
— Да-да, «помогала»! Деньгами помогала, я не спорю! А теперь что же? Хочешь, чтобы мы за это вечно на цыпочках перед тобой ходили? Наташа это чувствует. Она говорит, что ты финансово манипулируешь мной.
Вера остолбенела. Её помощь, её жертва, её бессонные ночи в чужой стране — всё было переварено и превращено в яд, которым её же теперь и травили.
План Наташи, который Вера постепенно осознавала, был прост и циничен: сын уже привык к хорошей жизни на мамины деньги. Он мягок, податлив, им легко управлять. Свекровь — одинока, привязана к сыну и, судя по её попыткам угодить, готова на всё, лишь бы не потерять единственного сына. Значит, можно делать все, что угодно! Например, вытеснить свекровь из квартиры, а заодно и из жизни, оставив себе и Артема, и финансовый поток. Наташа уже представляла, как Вера, чтобы сохранить мир, начнёт платить молча платить буквально за все, что вздумается невестке. Главное — давить, демонстрировать силу, показывать, кто здесь новый хозяин.
Поэтому, когда Артём, насупленный, завёл речь о продаже квартиры, Наташа стояла в дверном проёме. Она не пряталась, как обычно, а стояла открыто и внимательно наблюдала. Лицо невестки было спокойным, почти торжествующим. Сейчас старая женщина сломается, согласится. Испугается остаться одна против них двоих.
— Мы всё обсудили, — сказал Артём, избегая смотреть матери в глаза. — Рынок хороший. Продаём нашу квартиру, тебе — однушку в спальном районе, нам — на первоначальный взнос. Это справедливо.
— Справедливо? — Вера повторила это слово тихо, как будто пробуя его на вкус. Оно было горьким.
— Ну конечно! — не выдержала Наташа, сделав шаг вперёд. Её голос звучал властно и чётко. — Вы же не хотите мешать нашей молодой семье, Вера Ивановна? Артём имеет право на своё собственное жильё. Родители и их взрослые дети должны жить отдельно. Вам так не кажется?
— Разве я вам мешаю? — одними губами прошептала Вера и схватилась рукой за спинку стула, чтобы не упасть. Она почувствовала, что ноги ее подкосились.
— Ну, как Вам сказать, – осмелела Наташа. — Можно сказать, что и мешаете! Бродите здесь тенью целыми днями. Мы с Артемом хотим разговаривать не таясь, заниматься своими делами, громко смеяться в квартире, пригласить друзей, устроить вечеринку, понимаете? Но когда Вы дома, мы даже разговаривать должны в своей спальне шопотом.
— Я скоро уеду… у меня новый контракт, – нахмурилась Вера, чувствуя, что начинает оправдываться почему-то.
— Это - не то! Вы потом снова приедете. Артем, ну скажи своей матери, – раздраженно произнесла невестка и подтолкнула мужа в спину.
— Мама, понимаешь…. мы хотим жить отдельно, своей семьей. Хотим купить новую квартиру, поэтому эту нужно продать! Ты же все равно не заработаешь нам на квартиру… я имею в виду очень быстро не заработаешь. А ждать много лет… это… в общем, Наташа не хочет ждать.
Вера медленно подняла глаза и посмотрела сначала на сына. Он смотрел в пол. Потом — на невестку. В глазах Наташи читалась спокойствие хищника, уверенного в своей добыче.
И вот тогда в Вере рухнула последняя внутренняя плотина. Та, что сдерживала горечь, боль и ярость. Но наружу вышло не пламя, а абсолютный, антарктический холод.
— Моя шея, — начала она настолько тихо, что им пришлось замереть, чтобы расслышать, — устала. Устала тащить на себе всё это годы. Тащить ремонты, твои «хотелки», Артём, твоё безбедное студенчество. Тащить даже твой медовый месяц, который вы провели в Сочи. За мой счёт.
Артём попытался перебить:
— Мама…
— Молчи. Ты говорил достаточно. Теперь моя очередь. — Она встала, и её осанка, прямая, выправленная годами ответственности, вдруг вернулась. Вера даже показалась выше в этот момент. — Вы оба глубоко ошиблись. Вы увидели в моей помощи слабость. В моем желании мира — страх. Вы решили, что я — старая дура, которую можно выставить из её же дома, потому что она слишком любит сына и слишком боится одиночества, чтобы дать отпор.
Наташа побледнела. Уверенность в её глазах дрогнула, уступив место недоумению. Сценарий шёл не по плану. С какой это стати, всегда уступчивая, покорная свекровь вдруг разошлась не на шутку?
— Вы просчитались. Я не боюсь одиночества. Я два года прожила его в чужой стране и построила там жизнь. Я боялась быть использованной и преданной, но это уже случилось. Поэтому игра в «дружную семью» окончена.
— Вы что… что это значит? — прошипела Наташа.
— Это значит, что с сегодняшнего дня я перестаю быть вашим банкоматом и вашей приживалкой. Вы хотите свою жизнь? Прекрасно. Начинайте её с чистого листа. Без моей квартиры. Без моих денег. Без меня. У вас есть месяц, чтобы съехать. Арендуйте, покупайте, стройте — это ваши проблемы.
Лицо Наташи исказилось от смеси шока и ярости.
— Вы не можешь так! Он Ваш сын! Вы обязаны ему помогать!
— Я ему помогала слишком много – на три жизни хватит. А в итоге вырастила иждивенца, которым теперь вертит жена. Моя обязанность закончилась ровно в тот момент, когда вы решили, что моя любовь — это козырь против меня же.
Артём, наконец, поднял голову. В его глазах был животный, детский страх.
— Мама, ты что, выгоняешь нас? На улицу?
— Нет. Я просто возвращаю вам ответственность за вашу жизнь. Вы — взрослые, самостоятельные люди, как постоянно подчёркиваете. Вот и докажите это. Без моих денег и моих квадратных метров.
Артем смотрел на свою маму, и, кажется, впервые за последний год действительно увидел её. Не слабую, угодливую мать, а сильную, усталую женщину, которую довели до края и которая нашла в этом краю стальную опору.
Наташа поняла всё первой. Её амбициозный план — подчинить свекровь, получить квартиру, установить контроль — рассыпался в прах. Она просчиталась не в деталях. Она просчиталась в самой сути. Она приняла доброту за слабость, а щедрость — за глупость. И теперь ей предстояло жить с мужем, который не просто разочарован, а шокирован её расчётом, в съёмной однушке, без финансовой подушки свекрови. Её победа превратилась в сокрушительное, оглушительное поражение.
— Вы… Вы эгоистка! — выкрикнула Наташа, но в её голосе уже была пустота. Это был последний, беспомощный выстрел.
— Нет, дорогая. Это не эгоизм. Это — самоуважение. И его у меня, слава Богу, ещё хватило.
Вера развернулась и вышла из кухни, оставив их в звенящей, гнетущей тишине, нарушаемой лишь всхлипами Наташи — не от печали, а от бессильной злобы. Вера закрыла дверь своей спальни. За этой дверью начиналась её новая, тихая и одинокая жизнь. Жизнь, которую ей предстояло выстроить заново, но уже только для себя. И в этой тишине не было боли. Было горькое, выстраданное освобождение.
Напрасно Наташа надеялась, что через месяц свекровь попустит и она не станет выгонять из квартиры невестку и сына. Вера все-таки выставила за дверь обнаглевших деточек. Пришлось им арендовать однокомнатную квартиру в хрущевке, за которую приходилось платить почти половину своего дохода, ведь зарабатывал Артем очень мало, а Наташа и вовсе пока была студенткой.
Теперь ситуация изменилась: Вера особо не напрягается, не ищет общения, не стремится помочь, а вот сын с невесткой всеми силами стараются наладить отношения с матерью. Получится ли это у них – неизвестно, ведь Вере Ивановне теперь это не очень-то и нужно...
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.