- Ты смотри, а в удовольствиях жизни он себя не отказывал, - покачал головой Иван, разглядывая обстановку квартиры худого.
- И гурман в добавок был? – кивнул Виктор на бар с внушительной коллекцией спиртного с разными этикетками. Спиртное нашлось и на кухне. Целый стол.
- Мужик явно не рассчитывал долго жить, - хмыкнул Иван. – Ловил кайф жизни здесь и сейчас.
Забрав из трёх квартир электронику, документы, ценности и заграничные паспорта хозяина, парни поехали дальше. Иномарка осталась возле подъезда. Позвонив диспетчеру, Виктор попросил прислать, кого ни будь за ней, сообщив, что ключи спрятаны под крылом.
Второго агента дома ещё не было. Пришлось довольствоваться обыском его квартиры. Найденный набор уже не удивлял. Забрав всё, направились к агенту на работу. Числился тот в гор управе и занимал отдельный кабинет на втором этаже. Проникнув в кабинет, нашли того, сидящим над бумагами. Быстро допросили мужика под Скарабеем. Записали новые адреса. Забрали ценности из сейфа и документы. Самому приказали выйти на улицу. Там засунули в автобус и спеленали скотчем.
Таким образом, до полуночи успели объехать треть агентов прикрытия, набив ими автобус, что называется, под завязку. Пришлось возвращаться на базу. Разгрузившись, Виктор прошёл к диспетчеру и, положив список с выявленными адресами, велел с утра послать по ним группы.
- Что делать парни уже знают, - кивнул он на вопросительный взгляд диспетчера. – Ты только список с утра Романову отдай и всё.
До утра объезд закончить не успели. Оставалось ещё около десяти агентов. Пришлось завтракать и ехать дальше. Как не спешили, но половина успели уйти на работу. Их квартиры обыскивали, а потом ехали на работу. Особых сложностей тут не было. Допрашивали агента сразу или в его кабинете, если такой был. Или в другом безлюдном месте. После допроса велели выходить на улицу.
Полную зачистку агентов прикрытия закончили к обеду и собрались в кабинете.
- У кого кто-то ушёл? – оглядел Виктор товарищей.
- У нас один в окно выпрыгнул, - скривился Юрка.
- И? – сдвинул брови Виктор.
- Девятый этаж, - пожал плечами Юрка.
- А чего бежал?
- Грехов много, вот и жил-боялся, - Юрка кинул на стол пухлый конверт.
- Мдаа, с такими грехами только в окно, - Виктор просмотрел фотографии. – Подельников узнали?
- Водитель сдал, - кивнул Юрка. – Всех сразу зачистили.
- Педофил, что ли? – заглянув в конверт, нахмурился Иван. – Ох, поспешил он, поспешил.
- Потому и поспешил, что не захотел с тобой встречаться, - фыркнул Влад.
- Ладно, тут понятно. Ещё проколы?
- У нас от сердечного приступа один откинулся, - поморщился Саид. – Спасать не стали.
- Тоже педофил?
- Нет, этот больше по девочкам ходок был.
- Надорвался, выходит.
Виктор слушал доклады по зачистке и в голове сверлила назойливая мысль. Почему? Почему эти люди, в большинстве имеющие не плохую жизнь работали против государства. Изнутри разваливали его. Неужели они надеялись, что после развала они сами будут жить лучше? Рассчитывали получить какие-то особые дивиденды от своей деятельности? Или тут пряталось что-то другое? Тогда что? Ответа пока не было, и Виктор решил поговорить с тем, кто сможет разъяснить этот вопрос. А пока слушал товарищей и морщился, представляя, что натворили бы устранённые ими агенты иностранных спец служб в городе. Например, на каком ни будь массовом празднике. С такой горой обнаруженного ими оружия можно было бы завалить город жертвами. Пришли на память виденные по телевизору кадры украинского майдана. Тамошние жертвы до сих пор не подсчитаны правдиво и не обнародованы.
- Командир? – позвал Иван. – Ты генералу докладывать будешь?
Ответить Виктор не успел. Зазвонил в кармане телефон. Достав его, Тот показал дисплей товарищам.
- Накаркал, - пнул в бок Ивана Юрка. – Звонил сам генерал.
- Ну что, гулёны, как вы там? – спросил генерал натянуто весело. – По делам не соскучились?
- Где-то загорелось?
- Есть возможность побывать на юге. Как вы, позагорать желаете?
- На юге? – парни переглянулись и Иван, подойдя к висевшей на стене карте мира, ткнул пальцем в Сирию. Потом поморщился.
- Когда выезжать? – спросил Виктор и показал Ивану кулак.
- Как будете готовы. Конкретного задания я вам давать не буду. Посмотрите новости, полазайте в интернете, чтобы уяснить обстановку и прогуляйтесь немного. Что делать вы сами знаете. Там нас позвал местный президент, хотелось бы не облажаться как в Афганистане.
- Сколько у нас времени на загар?
- Приблизительно месяц. Пока наши обоснуются, а потом начнётся зачистка по-американски.
- Ковровый вариант, как во Вьетнаме?
- Обижаешь, - хмыкнул генерал. – Точечная зачистка, как в Чечне.
- Хорошо, я понял. Сделаем.
- Позагорать хотите? – передразнил Юрка генерала. – Спрашивает, будто не знает, что мы ему не откажем. Лицемер!
- Он просто не давит на нас, - усмехнулся Саид. – Даёт возможность выбора.
- Ага, выбор он даёт, - взмахнул руками Юрка. - Если б сказал вот вам Канары, Сахалин и Сирия, выбирайте хлопцы. А тут, какой выбор.
- Ты что разбрюзжался как больной? – глянул сурово на Юрку Виктор. – Не хочешь, оставайся. Выбор всегда есть. Поедешь к Любаше оладушки хлопать.
- Что, оладушки? – взорвался Юрка. - Ладно, извини, расслабился я что-то, - поднял он ладони. – Не выспался, наверное. Когда выдвигаемся?
- На наше усмотрение.
- Предлагаю пообедать, - поднялся Иван. – А то что-то мы тут разнервничались все.
- Минутку, по агентам у нас всё? – поднял руку Виктор. – Крыс не осталось?
- Чьи адреса были, всех отработали, - пожал Иван плечами. Остальные покивали.
- Хорошо, тогда обедать. После обеда изучаем обстановку в Сирии.
В столовой к ним подсел Береговой.
- Я тут лагерь детский отыскал. Можем вывезти детей на природу до сентября. И учителей с ними.
- Вывозите, в чём проблема? Вы лагерь сами видели?
- Лагерь я видел, нормальный. Но там, рядом ещё один. И он мне не понравился.
- Чем?
- Там большие мальчишки и почему-то все в камуфляже.
- Так может это какой ни будь патриотический клуб? Вы не поинтересовались?
- Попробовал, но человек, с которым я договаривался на счёт нашего лагеря ничего не сказал. Мол, не знаю. А на воротах того лагеря меня просто послали.
- Понятно, утром Юрий и Влад с вами съездят. Посмотрят, что это за лагерь там.
- Спасибо. А то я не знал, что и делать?
- Слышали? – посмотрел Виктор на Юрку. – Утром сгоняете с директором. Что там за лагерь?
- Сгоняем, - кивнул Юрка.
После обеда Виктор поехал один в библиотеку. Подойдя к дежурной, спросил, с кем ему можно поговорить о диссидентах. Вопрос удивил женщину.
- Вы о нынешних или прошлых?
- Я вообще хочу понять, что это за явление.
- Тогда вам нужно поговорить с Борисом Григорьевичем. Он у нас специалист по этой теме.
- И где его найти?
- Я вам дам его телефон. Позвоните, договоритесь о встрече, если он здоров сейчас.
Записав телефон, Виктор вышел на улицу и набрал номер.
- Новицкий, слушаю, - отозвалась трубка.
- Извините за беспокойство, мне вас рекомендовали в библиотеке. Меня интересует вопрос диссидентства в России. Поможете?
- Приезжайте ко мне, я прихворал немного. Но говорить могу.
- Прихворал немного, - пробормотал Виктор и набрал Сергея.
- Подъедь по адресу, там профессор прихворал. Надо посмотреть. Я тебя там встречу.
Сергея долго ждать не пришлось, и они вместе поднялись к квартире профессора. Открыла им ещё крепкая старушка. И провела в кабинет. Профессор полулежал на диване, обложенный подушками и держал в руках журнал. Увидев парней, приветливо улыбнулся.
- Вы задали мне интересный вопрос молодой человек, - махнул он рукой на стул, приглашая присесть.
- Я даже вот решил сам освежить кое-что об этом. Кстати, позвольте спросить, вы с какой целью этим интересуетесь?
- Хотелось бы иметь более-менее ясную картину, - развёл руками Виктор, присаживаясь. – Нам сегодня приходится иметь дело с так называемой пятой колонной. И поражает порой их явная ненависть ко всему нашему. И лёгкость, с которой они становятся иностранными агентами.
- Да, да, я вас понимаю, - покачал головой профессор. – Не завидная судьба.
- Прежде чем мы продолжим, пусть вот Сергей вас немного по врачует, - кивнул Виктор на остановившегося у окна товарища.
- Вы мне привезли доктора? – вскинул брови старик.
- Не совсем. Сергей у нас как бы знахарь или ведун. Короче, хуже не будет, уверяю.
- Ну ладно, пусть поврачует, - усмехнулся старик. – Мне что рубашку снять или?
- Ничего не нужно. Просто полежите несколько минут спокойно, - Сергей присел рядом с профессором на диван и положил ему руку на грудь. Старик замер.
Несколько минут в кабинете стояла тишина. Вдруг вошла старушка.
- Боря я чай приготовила, его сюда нести?
- Вот и всё, - Сергей улыбнулся и встал. – Можете двигаться.
- Это всё? – профессор глубоко вздохнул, потом ещё и потрогал левую сторону груди.
- Маша, представляешь, не болит! – улыбнулся он удивлённо старушке. – Совсем не болит! Ты что-то сказала голубушка?
- Я чай приготовила Боренька. Куда его нести?
- Чай? Ах, чай! – профессор весело засмеялся, - а не выпить ли нам чаю, молодые люди? – И он легко поднялся, скинув одеяло. – Машенька не надо нести. Мы сами придём.
- Пожалуйте за мной юноши в столовую.
В столовой они присели за массивный с витой ножкой стол. Старушка тут же поставила кружки и тарелки с печеньем, вареньем и ещё чем-то. Профессор так развеселился, что даже предложил парням выпить винца. Но те отказались, сославшись, что за рулём.
- А я с вашего позволения грамулечку коньячка к чаю, - профессор сам подошёл к буфету и налил себе маленькую рюмку коньяка. Выпив, крякнул и вернулся за стол.
- Так значит, вас интересует диссидентство, как необычное явление советского общества. Я правильно понимаю? – Виктор кивнул.
- Именно. Почему в союзе люди были против советской власти?
- Это грубейшая ошибка юноша, - покачал указательным пальцем профессор. – Не все советские диссиденты были против власти. Большинство наоборот, стремилось к улучшению этой власти.
- Это как? – удивился Виктор.
- Не всё так просто. Смотрите. Кто такой диссидент?
- Ну, это тот, кто против власти, наверное?
- Не совсем так. Диссидент, это несогласный, инакомыслящий, человек, обладающий иным мировоззрением, отличающимся от принятых норм идеологии, господствующей в стране.
- То есть против социализма?
- Узко мыслите, - покачал головой профессор. – Да, идеология у нас в стране вроде бы была одна. Но, - он опять поднял указательный палец. – Кто проводил эту идеологию?
- Партия, кто ещё?
- Правильно, партия. Партия монополизировала себе право на свою идеологию, партийную. Но опять же, смотрите. Может быть в партии так, что все партийцы думают одинаково, видят мир одинаково. Реагируют на события одинаково?
- Одинаково, наверное, нет. Но для этого существуют, насколько я помню по старым фильмам партийная дискуссия. Или нет уже?
- Да. Было такое мероприятие, ещё при Сталине. Тогда партия искала лучшие варианты построения нового общества и выбирала из множества вариантов лучшие. Но при Хрущёве и последующих руководителей это дело быстро свернули.
- Типа дорога выбрана, теперь только топайте и не сворачивайте?
- Примерно. Засевшие в партии чиновники очень не хотели терять свою власть и, разумеется, позиции у власти. Поэтому все дискуссии прекратились. А ведь раньше все партийцы имели возможность высказать свою точку зрения или предложить что-то.
- Все, это как?
- Кому было что предложить, печатали эти предложения в газетах. Выступали на собраниях. На собраниях как раз и обсуждались эти предложения.
- То тесть, власть партии не было монопольной?
- Была, конечно. Других-то партий не было. Но власть не была закостенелой, что ли, пощёлкал пальцами профессор. – Слушала низовых партийцев. Искала решения, а не тупо проводила их в жизнь сверху.
- Тогда откуда взялись диссиденты?
- Диссидентское движение в СССР пришлось на 60 - 80 годы ХХ века. Сегодня стало очень модным все неудачи внешней и внутренней политики списывать на деятельность диссидентов, но это не соответствует действительности, поскольку большая часть этих людей искренне желала добра своей стране. В большинстве своём первые советские диссиденты были народом интеллигентным, незлобивым и даже несколько инфантильным в быту. Примеры – Бродский, Сахаров, Солженицын, да мало ли.
- И что они хотели-то?
- Это странно звучит сегодня, но суть диссидентского движения заключалась в борьбе за права человека.
- Как, в СССР нарушались права человека?
- Не больше и не меньше чем везде. И представители диссидентов никогда не говорили, что СССР — это плохая страна или нужно провести революцию против действующей власти. Речь шла только о том, что действующая система управления внутри страны мешает эффективному развитию, как страны, так и самого народа. Вы не знаете, но Хрущёв, резко сменил внутреннюю политику придя к власти. Если при Сталине во всех буквально сферах жизни кипела борьба, в хорошем смысле этого слова, то при Хрущёве такие программы стали сворачиваться, понимаете?
- Не совсем, - покачал Виктор головой.
- Для понимания сути достаточно даже взять пример с письмом 1970 года академика Сахарова руководству страны. Ведь в нём не говорится ничего, кроме того, что действующая система управления мешает развитию гражданской науки и техники. Но даже если посмотреть на военную область, где СССР активно участвовал в гонке вооружения с США, то и там действующая система управления страной давала сбои.
- Мы проигрывали в гонке вооружения?
- Как раз наоборот. Сейчас много говорится о том, что гонка вооружений шла, и итоги её сторон были примерно равны. Но никакой гонки вооружения в принципе быть не должно, поскольку еще в 60-е годы Челомей разработал несколько элементов стратегической обороны и наступления, которые позволяли обогнать западные страны в военном смысле лет на 40 лет. Но именно система управления времен Хрущева и Брежнева заблокировала эти идеи.
- Но почему?
- А тут и кроется основная тайна, - скривился профессор. - Я привел данный пример для того чтобы продемонстрировать, что система управления страной действительно была неэффективной, и это рано или поздно должно была вылиться в ответную реакцию населения. Это и произошло в виде диссидентов, которые были незначительной группой людей по численности (не боле 100 тыс. человек на всю страну), но которые видели недостатки своей страны, и предлагали эти недостатки решать, чтобы у людей в стране появились реальные права, а сама страна начала эффективно развиваться во всех направлениях.
- То есть, то, что Сталин хотел сначала перед войной, а потом и после отделить партию от государственного хозяйства и оставить ей лишь воспитательную роль, из-за этого?
- Сталин гениальный руководитель, - кивнул профессор. – Уже в сороковые он увидел, что засидевшиеся партийные руководители перестали быть движущей силой страны, стали наоборот, её тормозом. Поэтому и хотел разъединить партию и хозяйство страны. Но не успел.
- А не проще было обновлять периодически кадры?
- Обновляли, но, - профессор развёл руками. – Спокойная жизнь очень быстро портила партийцев у власти. Может быть, в критических условиях они бы и проявляли себя как положено, но проверки бытом не выдерживали. Слаб человек. Если к тому же под боком молодая жена, требующая то шубку, то колечко, как у другой жёнки, - засмеялся профессор. – Испытания бытом порой намного тяжелее, чем встать под пулями на поле боя. Так-то вот.
- То есть, по-вашему, именно это и стало причиной диссидентства?
- Это не, по-моему, - засмеялся профессор, - это закономерные причины. Ведь СССР в 60 - 80 годы оставался страной, где по-прежнему господствовала одна идеология и одна партия. Любое отклонение от норм, принятых в Советском обществе, осуждалось, поэтому любые попытки демократических основ, даже самых минимальных, всегда пресекались. Диссидентское движение в СССР стало ответом на ужесточение позиций партии, точнее партийных чиновников, которые не желали перемен. Ведь перемены, это движение, это хлопоты, это борьба. А им-то борьба как раз была не нужна. Погрязая постепенно в бытовом болоте, они страшились перемен, как чёрт ладана. С каждым годом, особенно это относится к брежневской эпохе, в СССР становилось всё больше проблем, но ответом чиновников было не решение этих проблем, а сглаживание их, прежде всего, путем ужесточения обстановки внутри страны. Это выражалось в подавлении любого инакомыслия. Собственно, это и послужило причиной образования диссидентства, основные деятели которого говорили о крайней необходимости решения тех многочисленных проблем, которые реально возникали тогда перед государством.
