Приключения Примы Оперного Цирка им. Сарделькиной. Часть 2
Холодный, пронизывающий ветер тундры безжалостно хлестал по лицу Мадам Сарделькиной, когда ее, словно мешок с картошкой, вышвырнули из дирижабля над заснеженными просторами. Парашюта не было. Только пронзительный свист ветра и стремительно приближающаяся белая бездна. Позорная депортация с острова Лумбаба, где все ее аферы были раскрыты неподкупным инспектором , оставила глубокий след на ее и без того не самой чистой репутации. Теперь она летела к своему родному поселку Фаткульский, затерянному в бескрайней тундре, в глубоких снегах вечной мерзлоты.
Удар о сугроб был жестким, но, к удивлению самой Сарделькиной, не смертельным, потрескались и вылетили лишь любимые голубые линзы, да сильно растянулся рот, обнажив мощные десны с редкой россыпью меленьких желтых пираньих зубок. Она барахталась в снегу, проклиная Лумбабу, дирижабль, весь мир и, конечно же, свою собственную невезучесть. Фаткульский… Богом забытое место, где время остановилось, а единственным развлечением было наблюдение за тем, как снег падает на снег. Но даже здесь, в этом царстве льда и отчаяния, в голове Мадам Сарделькиной зародился новый, дерзкий план.
Она, Мадам Сарделькина, станет Оперной Дивой! Неместной, иностранной, загадочной. И под этим прикрытием развернет сеть виртуальных супермаркетов по продаже… мятных зубочисток. Почему зубочисток? Потому что это гениально! Недорого, компактно, всегда востребовано. А мятные – это изысканно, это шик, это то, чего так не хватает в Фаткульском.
Первым делом, конечно, нужно было устранить конкурентов. А конкурентами были три убогих супермаркета шаговой доступности, где ассортимент ограничивался тушенкой, водкой и просроченными пряниками. Сарделькина, облачившись в нелепое, но эффектное пальто из искусственного меха и нацепив на голову шляпку с ушками леопардового раскраса, начала свою кампанию.
Ее голос, поставленный на Лумбабе во время неудачной попытки стать барной певичкой, теперь звучал с драматическим надрывом. Она врывалась в магазины, театрально заламывая руки, и начинала обличать. "О, несчастные жители Фаткульского! Вы не ведаете, какой яд вам продают! Эти сосиски – они же из прошлого века! А эти пряники – их срок годности истек еще до того, как я родилась!"
Поселковые жители, привыкшие к размеренной жизни, сначала лишь недоуменно пожимали плечами. Но Сарделькина была настойчива. Она подбрасывала в корзины покупателей просроченные товары, а затем, с криком "Ах, вот оно что!", демонстрировала их изумленной публике. Она устраивала скандалы на кассах, обвиняя молодых, неопытных кассиров в обмане с наличностью. "Вы, мерзкие создания, пытаетесь обмануть почтенную даму! Мои на выкате глаза видят все! Вы манипулируете банкнотами, как фокусники!"
Несколько раз ее план сработал. Молодые кассиры, напуганные ее напором и театральными жестами, терялись, путались в расчетах, и Сарделькина, торжествуя, уходила с "компенсацией" и чувством выполненного долга. Менеджмент магазинов, состоящий из пожилых, уставших от жизни женщин, был легко обманут ее рассказами о "тайных покупателях" и "проверках из столицы", которые якобы выявили вопиющие нарушения. Они, не желая лишних проблем, предпочитали откупиться от назойливой "Дивы", лишь бы она оставила их в покое.
Но Фаткульский был не Лумбаба. Здесь люди жили по своим, суровым законам. И терпение их было не безгранично. Слухи о странной, крикливой женщине, которая устраивает скандалы в магазинах, быстро распространились по поселку. Сначала это вызывало лишь любопытство, потом – раздражение. А когда Сарделькина, в своем стремлении к полному доминированию, попыталась "физически устранить" одного из молодых кассиров, толкнув ее в сугроб трижды пнув армейским ботинком, тайно вывезенным с острова и угрожая "разоблачить ее грязные делишки", чаша терпения переполнилась.
Первой в дело вступила баба Лена, по прозвищу "Кабачок", крепкая, как вековая сосна, женщина с пронзительным взглядом, чугунной отвисшей челюстью и голосом, способным заглушить метель. Она, не церемонясь, схватила Сарделькину за воротник ее нелепого пальто и, тряся ее, как грушу, прорычала: "Ты что же это, чучело заморское, удумала? Наших ребят обижать? Да мы тебя тут, как медведя в берлоге, прихлопнем, и никто не заметит!"
За бабой Кабачком подтянулись и другие. Мужики, вернувшиеся с вахты, с обветренными лицами и крепкими кулаками, окружили Сарделькину. Женщины, с детьми на руках, смотрели на нее с нескрываемым презрением. Начался прессинг. Сарделькину не били, но унижали так, как она не была унижена даже на Лумбабе. Ей припомнили все: и ее странные наряды, и ее крики, и ее попытки обмануть. Ей зачитывали список просроченных товаров, которые она сама же подбрасывала, и требовали "компенсации" за моральный ущерб. Ей предлагали "поработать" на благо поселка, чистя снег или убирая мусор, "чтобы понять, как тяжело зарабатываются деньги". Но у Сарделькиной было два незыблемых правила : 1"Работают только дураки", А дурой она себя не считала. 2."Шкуродером - не плачу". Все должно быть бесплатно.
Сарделькина, привыкшая к тому, что ее аферы, пусть и проваливались, но всегда оставляли ей лазейку для отступления, была в глубоком шоке. Эти люди не играли по ее правилам. Они были простыми, но сильными, и их коллективный гнев был куда страшнее любого одиночного преследования.
Она поняла, что ее план с мятными зубочистками, виртуальными супермаркетами и Оперной Дивой потерпел жесточайший провал. Фаткульский не нуждался в ее "изысках". Фаткульский нуждался в покое и справедливости.
Единственным выходом был побег. Немедленный. Бесследный.
Под покровом ночи, когда поселок погрузился в сон, Сарделькина, сбросив свое нелепое пальто и шляпку, прокралась к железнодорожной станции. Там, на запасном пути, стоял длинный состав с углем, готовый отправиться в многомиллионную столицу. Запрыгнув в один из вагонов, она зарылась в черную, пыльную массу, чувствуя, как поезд медленно набирает ход.
Угольная пыль забивала нос и рот, но Сарделькина не обращала на это внимания. Она дрожала не от холода, а от пережитого унижения и страха. Фаткульский остался позади, растворяясь в темноте тундры, как дурной сон. Впереди была столица – огромный, яркий город, где, как она надеялась, ее никто не узнает, где можно будет начать все с чистого листа. Или, по крайней мере, попытаться.
Мысли о мятных зубочистках и виртуальных супермаркетах теперь казались ей нелепыми и наивными. Тундра преподала ей жестокий урок: не все можно купить или обмануть. Есть места, где ценятся другие вещи – честность, труд, общительность. И есть люди, которые не потерпят, когда их пытаются унизить или использовать.
Поезд набирал скорость, унося Мадам Сарделькину прочь от ее позорного прошлого. Она лежала в вагоне, покрытая угольной пылью, и впервые за долгое время чувствовала себя не всемогущей аферисткой, а маленькой, потерянной девчушкой. Что ждало ее в столице? Новые аферы? Или, быть может, наконец-то, осознание того, что пора изменить свою жизнь?
Она не знала. Но одно было ясно: Фаткульский она запомнит надолго. И мятные зубочистки, скорее всего, еще долго не появятся в ее планах.
