Выдающийся готический роман Мэри Шелли − история об ответственности, эгоизме и борьбе с жизнью. Получилось ли передать этот замысел у режиссера новой экранизации «Франкенштейна»?
Гильермо Дель Торо − режиссер, который, казалось бы, как никто другой подходит на роль рассказчика истории о знаменитом монстре. Его фильмы располагают запоминающимися образами, смыслами на стыке наивности и жестокости, красивой мрачностью и изобретательностью. Его работы действительно обладают жуткой привлекательностью, будь то «Лабиринт Фавна» или «Приют». Он обожатель монстров, и под его руководством на экране оживало не мало чудовищ. Гильермо Дель Торо − режиссёр, чье отношение к «странному», «непонятному», «страшному» всегда было по-отцовски заботливым и чутким.
Гильермо рос в строгой католической семье, воспитание в которой было на редкость жестоким. Однажды, например, когда он был маленьким, бабушка вложила в его обувь металлические крышки от бутылок и заставила пойти в ней в школу. Это наказание было за его интерес к монстрам, которых он полюбил рисовать. В 6 лет он посмотрел свой первый фильм ужасов − «Франкенштейн» 1931 года. Это была судьбоносная встреча. Ни одно жестокое наказание не смогло отвернуть Гильермо от интереса к чудовищам.
«С детства я находил больше сострадания в монстрах, чем в католических святых, и с тех пор они для меня − постоянный источник творческой жизненной силы. Кто-то встретил Иисуса Христа, а я встретил Франкенштейна», − упоминал режиссер в интервью.
Спустя 55 лет на большие экраны выходит его собственная версия истории про безумного ученого, который решил победить смерть.
Фильм начинается с рассказа главного героя, Виктора, о своем детстве. В отличие от романа, где у него были нежные и заботливые родители, здесь все обстоит иначе. Мама − единственная опора и любовь маленького Виктора, единственное убежище от холодной атмосферы дома из-за тираничного отца. Отец его − знаменитый хирург, применяющий жестокость как к своей жене, так и к своему сыну. Он учит Виктора хирургическим знаниям, но бьет его за каждый неверный ответ или запинку.
Его мать, которую он «считал частью самого себя», умирает во время родов. Это стало настолько большим потрясением для маленького бедного Виктора, что он теряет всякий интерес к жизни. Но он становится одержим идеей одержать победу над смертью.
Спустя десятилетия изучения всевозможных концепций и наук Виктор начинает презентовать свои наработки, считая, что он близок к истине о том, как обмануть саму смерть и заставить неживое обрести сознание или хотя бы его зачатки. Но вместо ожидаемого восхищения и признания молодой ученый сталкивается с отвержением и порицанием в научном сообществе. Однако вскоре обретает спонсора в лице Генриха Харландера, который преследует собственные цели.
С получением щедрого финансирования, работа Виктора получила новый виток развития. В тот же момент он знакомится с невестой своего младшего брата, с Элизабет. Женщиной, что олицетворяет все чистое, наивное, живое. И Виктора, кажется, впервые после смерти матери стала «чуть больше интересовать жизнь и чуть меньше смерть».
Персонаж Мии Гот, Элизабет, имеет одну из самых слабых, невежественно прямых арок в фильме. Зрителю в лицо кидают ничем не приукрашенные смыслы о том, что она не такая как все, о том, как сильно она отличается от остальных, что в некоторых моментах становится банально смешно от настолько плоской героини. В романе Элизабет была сводной сестрой Виктора, который с детства любил и оберегал её, как и она его. В романе Элизабет − отважная, честная, тонко чувствующая девушка, которая всегда придет на помощь и будет бороться за истину и за жизнь чужого человека. В экранизации же ее роль сузили до просто «я вижу в монстре больше человечности, чем во всех вас», вот и всё. К сожалению
Наравне с разочарованием о выборе Элизабет в пользу его брата, Виктор делает прорыв в своей работе и ступает на дорогу, с которой свернуть уже не получится. Далее идет, наверное, одна из сильных сцен второго акта фильма. Решающий момент − искры, напряжение, гром и отчаявшийся взгляд Виктора на грани безумия. Монстр не оживает, и ученый бьёт его по груди в безысходности. Он решает, что его настигла неудача, но жизнь оказалась сильнее смерти. На утро Виктора встречает живое существо, которое он создал.
Как признаётся сам Виктор, он «не задумывался, что будет после сотворения». Он создал живое существо своими руками. Для монстра все в новинку, несмотря на то, что его тело состоит из множества кусков чужих историй и прожитых жизней. Монстр − чистый лист, с которым Виктор не имеет понятия, что делать. Достигнув цели, к которой он стремился десятилетиями, триумф быстро проходит, и учёный остается один на один с той ответственностью, которую он взял в свои окровавленные руки. Но он оказался не готов.
Вопреки ожиданиям Виктора, существо, которому от роду несколько дней, не способно сразу формулировать свои мысли и чётко их выговаривать. Для монстра весь мир − это Виктор. Для Виктора монстр − очередное разочарование, неспособное делать так, как он хочет, и нуждающееся, о ужас, в заботе и терпении.
Здесь снова в игру вступает фигура Элизабет, которая в противовес главному герою и всем остальным в фильме «видит в глазах монстра боль, а значит, человечность».
Виктор, как некогда делал с ним его отец, бьёт «создание» за ошибки. Он держит его в подвале, на цепях. Насколько это формирует плодородную почву для закладывания в юное сознание идей и знаний? Имеет ли «учитель» право на ожидания успеха «ученика», если не создаёт для этого условий? А если у «учителя», в общем-то, нет стремления научить, а есть лишь желание, чтобы тот соответствовал его ожиданиям? Оказывается, создать существо не значит, что оно будет делать как хочешь ты − Виктор и к этому не был готов.
«Я устал. Я не спал ни капельки. А когда мне спать? Ухаживай за тобой, брей тебя...»
Терпение некогда амбициозного ученого Франкенштейна заканчивается, и он все больше срывается на бедное существо, только что пришедшее в мир и не знающее ничего, помимо холода, жестокости от железной трости «родителя» и синяков на сшитом по кусочкам теле.
Не получив желаемого, Виктор идет на крайние меры и решает все уничтожить. Здание горит так же, как и его мечты. Из подвала лаборатории слышится истошный зов монстра «Виктор! Виктор!». Конечно, он будет звать своего «отца». Как бы тот ни был жесток, «создание» другого не знает.
«Создание»выживает после пожара и оказывается на воле, вне стен злополучной лаборатории. С этого начинается часть повествования от лица монстра. «Я кричал твое имя и понял, что я один». Осторожный, любопытный и в полной гармонией с природой. Лесные существа не в силах оценить его уродства, в отличии от людей.
И в фильме, и в книге творение Виктора, существо, вызывает исключительно тёплые эмоции. Он нежен с миром и людьми так, как никогда не были нежны к нему. Но каждый раз сталкиваясь с отвержением и ужасом от внешнего мира, ранее чистая душа монстра запятналась, и в ней поселилась обида и злоба. Все, в чем нуждалось существо − не быть одиноким.
«Простить, забыть − это истинная мера мудрости. Знать, что тебя ранили, знать того, кто тебя ранил, все же выбрать все это забыть», однажды услышал от слепого старика монстр.
Финальный акт для Виктора начинается с признания своей вины перед существом. Для монстра же финальный акт начинается с прощения создателя за не только причиненную им боль, но и за то, что он был создал. Их история закончилась на прощении. И собственная глава жизни, отдельная, ничейная, а исключительно его, монстра, началась со смерти создателя. Последние кадры красиво закольцовывают первые секунды его жизни, когда Виктор, еще не обремененный разочарованием, учит свое создание, что солнце − это жизнь. В то утро он научил своего монстра принимать солнечные лучи, раскрыв руки.
В конце существо делает также, только теперь совсем один. Монстру только предстоит найти свой дом и понять себя. Он идет навстречу рассвету, по его щеке катится слеза, и кажется, что он впервые дышит полной грудью.
«И сердце разобьётся, но, сломленное, будет жить дальше» − Лорд Байрон.
У Гильермо Дель Торо успешно получилось экранизировать роман Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей», передав все основные идеи первоисточника. Может, фильм имеет слабые стороны в освещении и в некоторых сценарных моментах, но я уверена, что к концу кинокартины у любого зрителя возникло понимание: главный монстр здесь − не сотканное из чужих частей тела «создание»; эгоизм и безответственность приводят к погибели; а умение прощать и быть человечным - исцеляет.
Благодарю за прочтение!