Исповедь в языческом миропонимании коренным образом отличается от авраамической концепции покаяния, где основной целью является избавление от греха перед лицом единого божества. В политеистических и анимистических системах этот акт мыслится как процедура восстановления нарушенного равновесия между человеком, миром духов и силами природы. В магико-исследовательском ключе исповедь выступает как инструмент очищения информационного поля индивида от «скверны» — деструктивных связей или поступков, порождающих застой энергии.
Смысл языческой исповеди заключается в «выговаривании» и «отдавании» того, что отягощает дух. Язычник не просит прощения в смысле юридического оправдания, а стремится к исправлению кривды и восстановлению личной гармонии. Значение этого действа — возвращение к состоянию чистоты, когда магические каналы связи с богами и предками не заблокированы внутренним конфликтом или нарушенным обетом.
Обрядовая часть часто была связана со стихиями, способными трансформировать и поглощать негатив. Наиболее распространенным методом было обращение к текучей воде или огню. Исследователи отмечают, что практикант приходил к реке и «рассказывал» свои деяния воде, веря, что поток уносит тяжесть прочь. В других традициях исповедь принимала земля: человек выкапывал небольшое отверстие и шепотом передавал почве свои ошибки, после чего закапывал его, символически «погребая» старое состояние.
Важным элементом обряда выступало присутствие свидетеля, в роли которого мог выступать жрец, волхв или старейшина рода. Однако свидетель не обладал властью прощать от имени богов. Его роль заключалась в фиксации акта перехода и помощи в определении «виры» — конкретного действия, которое необходимо совершить для компенсации причиненного вреда. Это могла быть жертва, обет или труд на благо общины.
Процесс проводился в сакральных местах: на капищах, в священных рощах или у родовых камней. Человек снимал символические путы, расплетал волосы и представал перед стихиями без украшений, подчеркивая свою искренность. После завершения вербальной части следовало обязательное ритуальное омовение, которое закрепляло переход от «нечистого» состояния к обновленному, после чего маг или практик снова обретал право обращаться к высшим силам с просьбами и заклинаниями.