Внутри системы это уже называют без обиняков — «вторые девяностые». Только без бандитских малин и малиновых пиджаков. В МВД назревает кадровая катастрофа, о которой знают все — от участкового до министра, но вслух говорить о ней стало опасно. Парадокс времени: сама проблема признана, а её публичное озвучивание — почти служебное преступление.
Что именно взбесило Кремль
Источники утверждают, что резкое раздражение в Администрации президента России вызвали публичные выступления замглавы МВД Игоря Зубова, где он говорил о «ежедневных потерях личного состава» и о хроническом кадровом голоде. Для силового ведомства слова, в общем-то, тривиальные. Для Кремля — недопустимые.
Логика проста и цинична: на фоне СВО любые признания слабости внутри правоохранительной системы воспринимаются как подрыв управляемости. Не сигнал тревоги, а почти информационная диверсия. В Кремле, по словам собеседников, посчитали, что такие откровения — «вынос внутренних проблем на площадь».
Жалобы как форма нелояльности
Министру Владимиру Колокольцеву недвусмысленно дали понять: разговоры о недофинансировании, низких зарплатах и развале кадровой пирамиды сейчас выглядят не как забота о системе, а как жалобы в неподходящее время. А жаловаться, когда «страна воюет», — плохой аппаратный тон.
В АП опасаются не самой проблемы, а её последствий в публичном поле. Там исходят из простой формулы: если государство признаёт, что полиция слаба, это считывают не законопослушные граждане, а криминал. И считывают правильно.
Реальность хуже отчётов
При этом реальные цифры, по данным источников, выглядят куда мрачнее официальной статистики. В ряде регионов кадровый дефицит в отдельных подразделениях уже перевалил за 50%. Но формально всё «в пределах нормы»: вакансии просто месяцами не закрываются, а нагрузка равномерно размазывается по тем, кто ещё не уволился.
Участковые работают за двоих, оперативники — за троих. Дежурные смены не закрываются неделями. На «землю» спускают курсантов, стажёров и даже руководителей среднего звена, которые по штату вообще не должны заниматься патрулированием или приёмом заявлений. Система держится не на регламентах, а на выгорании.
Зарплата против рынка — 0:1
Финансовая часть — отдельная история. Зарплаты в МВД давно проиграли рынку. Соцгарантии, некогда служившие главным аргументом в пользу службы, обесценились. Переработки стали не исключением, а нормой. Служба в полиции перестала быть карьерой — теперь это временное выживание до увольнения или пенсии.
Обещания «поднять доходы» внутри ведомства воспринимают с холодным скепсисом. По словам инсайдеров, все понимают: денег на реальный разворот ситуации нет. Максимум — косметические надбавки, которые не перекрывают ни инфляцию, ни нагрузку.
Почему под ударом оказался Зубов
На этом фоне судьба Игоря Зубова выглядит показательной. Источники утверждают, что ему сейчас грозит либо понижение, либо перевод в «тихий» аппаратный формат — без публичных выступлений и острых формулировок. Не за провалы, не за коррупцию, а за избыточную откровенность.
Кремль, по сути, дал понять: правду о состоянии МВД можно обсуждать только шёпотом и за закрытыми дверями. Публично система должна выглядеть устойчивой, даже если внутри она трещит по швам.
Итог без иллюзий
Кадровый кризис в МВД никуда не исчезнет от того, что о нём перестанут говорить. Но в текущей логике власти опаснее не сама деградация службы, а её признание. И это, пожалуй, самый тревожный симптом: когда честный диагноз считается угрозой, болезнь обычно заходит слишком далеко.
Вопрос теперь не в том, будет ли рост преступности, а в том, в какой момент его перестанут списывать на «отдельные перегибы» — и кто к тому времени ещё останется в форме.
