Железная Леди устала быть сильной. Она несёт мир на плечах так долго, что забыла — можно опустить руки. Можно упасть. Можно позволить кому-то поймать.
Этого оказалось достаточно.
ОНА
Виктория Андреевна Краснова. Тридцать восемь лет. Генеральный директор инвестиционного холдинга. Двенадцать часов назад она уничтожила конкурента на переговорах. Шесть часов назад подписала сделку на девять цифр. Три часа назад уволила финансового директора за некомпетентность. Сейчас — 23:47. Она единственная в офисе на сорок втором этаже.
Волосы стянуты в тугой пучок. Так туго, что виски ноют. Она любит эту боль. Боль — это контроль. Серый костюм, белая блузка, застёгнутая на все пуговицы. Юбка-карандаш. Лабутены, в которых она провела четырнадцать часов. Ноги умирают. Она не позволяет себе снять их в офисе. Слабость.
Она стоит у панорамного окна. Город внизу — россыпь огней. Она владеет частью этих огней. Это должно приносить удовлетворение. Не приносит.
Внутри — выжженная пустыня. Пять лет без отношений. Секс — дважды за это время, оба раза разочарование. Мужчины либо пытались доминировать — смешно. Либо сдавались сразу — жалко. Она разучилась хотеть. Она забыла, как это — быть женщиной, а не функцией.
Она берёт сумку и идёт к лифту.
ФАЗА 1: ПРИСУТСТВИЕ
Панорамный лифт. Стеклянные стены, город падает вниз за ними. Виктория входит, нажимает кнопку паркинга. Двери начинают закрываться.
Рука. Мужская рука останавливает двери. Он входит.
Она не видит лица — только силуэт в периферии зрения. Высокий. Широкие плечи. Тёмное пальто. Он не нажимает кнопку. Он просто встаёт позади неё, чуть левее.
Двери закрываются. Лифт начинает спуск.
Нейрокод:
Кто. Охрана должна была... Поздно. Какого хрена он не нажал этаж. Не оборачивайся. Не показывай, что заметила. Спокойно. Ты — Виктория Краснова. Тебя боятся мужчины в три раза крупнее.
Но почему так жарко вдруг.
Ощущения:
Микро-разряд вдоль позвоночника. Непрошеный, нежеланный. Волоски на предплечьях встают дыбом под тканью пиджака. Она списывает это на кондиционер.
Он делает вдох. Глубокий. Медленный. Как будто вдыхает воздух, в котором она только что была. Как будто пробует её на вкус.
Ничего больше. Только вдох.
ФАЗА 2: ТРЕЩИНА
Лифт скользит вниз. Тридцать девятый этаж. Тридцать восьмой. Она смотрит на отражение в стекле. Его силуэт — тёмное пятно позади её собственного отражения. Она не может разглядеть лицо. Только ощущение взгляда.
Он смотрит на её затылок. Она это знает.
Нейрокод:
Прекрати. Это просто человек в лифте. Просто... Чем пахнет. Дерево. Что-то горькое. Дорогое. Сколько этажей осталось. Двадцать семь. Двадцать семь этажей.
Почему я считаю.
Почему я хочу, чтобы лифт ехал медленнее.
Блядь.
Ощущения:
Жар поднимается от груди к шее. Предательский румянец — она ненавидит свою кожу за то, что та выдаёт. Сердце ускоряется на четыре удара в минуту. Незаметно для разума. Заметно для тела.
Между ног — первая волна тепла. Лёгкая. Как вопрос.
Он делает полшага ближе. Не к ней. Просто... ближе. Теперь его тепло почти касается её спины. Почти. Сантиметры воздуха, но они горят.
И голос. Низкий. Спокойный. Без вопросительной интонации:
— Двадцать три года.
Пауза.
— Столько ты несёшь это всё одна.
ФАЗА 3: ОБРУШЕНИЕ
Она не оборачивается. Не может. Если обернётся — признает, что он существует. Что он имеет значение.
Двадцать третий этаж. Двадцать второй.
Как он узнал. Как он посмел узнать.
Нейрокод:
Откуда. КТО ОН. Это нереально. Это... двадцать три года. С восемнадцати, когда папа... когда пришлось... Никто не знает. Никто никогда не спрашивал.
Никто никогда не видел.
Я не плачу. Я НЕ ПЛАЧУ. Я генеральный директор. Я...
Так устала.
Господи, как же я устала.
Ощущения:
Горло сжимается. Глаза горят, но слёз нет — она разучилась. Вместо слёз — другое. Тяжесть внизу живота. Пульсация, которой не должно быть. Тело реагирует на его слова как на прикосновение.
Её пальцы, сжимающие ручку сумки, дрожат.
Тепло на её плече. Он положил руку. Не сжимает. Просто — вес. Присутствие. Его ладонь — как якорь, не дающий ей развалиться.
— Тяжело.
Это не вопрос. Это констатация. Его голос — низкий гул, резонирующий где-то в её грудной клетке.
И потом, тише:
— Я держу.
ФАЗА 4: РАЗЛОМ
Пятнадцатый этаж. Лифт замедляется. Останавливается. Двери не открываются — никто не ждёт на этаже. Просто пауза в системе.
Виктория разворачивается.
Она не видит его лица. Он стоит против света аварийного освещения, и его черты — смазанные, нечёткие. Но глаза. Она чувствует его глаза.
Нейрокод:
Почему я повернулась. Зачем. Что я делаю. Я его не знаю. Я не делаю таких вещей. Я... Смотрит. На меня. Не на костюм. Не на должность. На МЕНЯ.
Когда последний раз кто-то...
Никогда.
Никто никогда не смотрел так.
Как будто я... ценная. Не полезная. Ценная.
Ощущения:
Плотина трещит. Внизу живота — уже не тепло, а жар. Пульсация, которую невозможно игнорировать. Бельё — она чувствует, что влажнеет. Это невозможно. Она не подросток. Она не...
Соски твердеют под тканью блузки. Предательство. Абсолютное предательство.
Его рука поднимается. Медленно. Она могла бы остановить. Она — Виктория Краснова. Она останавливает всех.
Его пальцы касаются её виска. Там, где боль от тугого пучка. Он ведёт пальцами вдоль линии волос. Находит заколку. И вынимает. Одну. Вторую. Третью.
Волосы обрушиваются на её плечи.
— Вот так. Так лучше.
Его голос — бархатный нож.
ФАЗА 5: ПАДЕНИЕ
Лифт дёргается. Продолжает спуск. Десятый этаж. Девятый.
Она стоит перед ним. Волосы распущены. Она чувствует себя голой.
Он делает шаг вперёд. Она делает шаг назад. Её спина касается холодного стекла.
Нейрокод:
Стекло. Холодное. Господи, я горю. Я вся горю. Это не я. Я не такая. Я не теряю контроль. Никогда. Двадцать три года...
Двадцать три года я была сильной.
Хочу быть слабой.
Хотя бы пять минут.
Хотя бы с ним.
Пожалуйста.
Ощущения:
Первая судорога внизу живота — не оргазм ещё, но его предвестник. Она сжимает бёдра, пытаясь скрыть. Пытаясь остановить. Тело не слушается. Влага пропитывает бельё, она чувствует её на внутренней стороне бёдер.
Дыхание сбивается. Она забыла, как дышать.
Он наклоняется. Его губы — у её уха. Не касаются. Но его дыхание — горячее, влажное — обволакивает.
— Отпусти. Я поймаю. Обещаю.
Его рука — там, на стекле, рядом с её головой. Он не касается её больше. Но он везде.
ФАЗА 6: ВОЛНА
Седьмой этаж. Шестой.
Он не касается её. Он не целует. Он не делает ничего из того, что она смогла бы отрационализировать, остановить, контролировать.
Он просто стоит рядом. И говорит.
Нейрокод:
Что он делает со мной. Что... Он даже не... Я сама. Это я сама. От его голоса. От его запаха. От того, как он ВИДИТ меня. Господи. Я сейчас... Нет. Нет. Я не могу... Прямо здесь... В лифте... Я не...
Да.
Да.
ДААА.
Ощущения:
Волна накрывает без предупреждения. Судорога внизу живота — сильная, почти болезненная. Колени подгибаются. Она хватается за его пальто, чтобы не упасть. Вторая волна. Третья. Оргазм, настоящий, полный, от которого темнеет в глазах и звенит в ушах.
Она не издаёт ни звука. Двадцать три года молчания. Но слёзы — те самые, которых не было годами — текут по её щекам.
Его руки — обхватывают её, когда она падает. Не сексуально. Бережно. Как ребёнка, который наконец разрешил себе плакать.
— Умница. Вот так. Я держу.
ФАЗА 7: БЕРЕГ
Первый этаж. Лифт останавливается. Мягкий звон.
Двери открываются. Пустой вестибюль. Мраморный пол. Тишина.
Виктория стоит, прислонившись к стеклянной стене. Волосы спутаны. Блузка выбилась из юбки. Макияж потёк от слёз. Ноги не держат.
Она выглядит как после кораблекрушения.
Она никогда не чувствовала себя такой живой.
Нейрокод:
Что это было. Кто он. Я даже не... Имя. Я не знаю его имя. Не знаю его лицо. Я только что... В лифте... С незнакомцем... Не трогая друг друга...
Это самый интимный момент в моей жизни.
Я не хочу, чтобы он уходил.
Я не могу попросить остаться.
Я... Пожалуйста.
Ощущения:
Пустота. Но не та пустота, что была наверху. Это — пустота после шторма. Чистая. Промытая. Готовая для чего-то нового.
Тело гудит. Каждый нерв. Каждая клетка.
Он делает шаг назад. К дверям. К выходу.
Она открывает рот. Хочет сказать... что? Она не знает.
Он оборачивается. Полоборота. Она по-прежнему не видит его лица — только профиль, только тень.
— Завтра. Тот же лифт. 23:47.
Пауза.
— Если захочешь.
И он уходит. Растворяется в тенях вестибюля, как будто его никогда не было.
Она стоит. Одна. В пустом лифте. С распущенными волосами и мокрыми щеками.
Впервые за двадцать три года она улыбается. По-настоящему.
ЭПИЛОГ
Она стоит ещё минуту. Или десять. Время потеряло значение.
Потом она подбирает свою сумку. Поправляет юбку. Не заправляет блузку. Не собирает волосы.
Каблуки цокают по мрамору, когда она идёт к выходу.
Охранник за стойкой поднимает голову. Видит генерального директора. Не узнаёт. Перед ним не Виктория Андреевна Краснова, железная леди, которая уничтожает конкурентов.
Перед ним — женщина. Просто женщина. Живая. Настоящая.
Она проходит мимо, не глядя на него.
Она думает о завтра.
23:47.