Иногда самые громкие союзы рождаются не из страстного притяжения, а из тихого взаимопонимания двух одиноких душ. Именно так началась история Иосифа Кобзона и Людмилы Гурченко – двух ярчайших звезд советской эстрады, чей брак навсегда остался в памяти как вспышка ослепительного света, прекрасная и недолгая. Подробнее - в материале Пятого канала, который публикуют «Известия».
Бывалые солдаты
К 1967 году оба артиста были уже не просто знакомы публике, а стали настоящими иконами. Гурченко – невероятная, искрящаяся актриса, покорившая страну еще в «Карнавальной ночи». Кобзон – бархатный голос эпохи, эталон сценической стати и достоинства.
За их плечами был опыт сердечных ран: у Иосифа – недавний развод с Вероникой Кругловой, у Людмилы – три брака, оставивших эмоциональный осадок, и маленькая дочь Маша. Они знали друг друга заочно, как знала вся страна.
Сам Кобзон позже признавался, что был очарован экранным образом Гурченко, этой «безумно красивой женщины с атласной кожей». Но жизнь свела их лишь случайно, после совместного просмотра «Шербурских зонтиков» в ресторане.
Искра пробежала мгновенно
В тот же день Кобзон уехал в Ленинград, но на следующее утро они уже говорили по телефону. Так начался их необычный роман – страстный, интенсивный, построенный на расстоянии. Телефонные провода стали нитями, связавшими два творческих сердца, жаждущих понимания.
А когда они встретились вновь, стало ясно: это больше, чем увлечение. Их тянуло друг к другу с силой, которой не могла сопротивляться ни логика, ни житейская осторожность. Кобзон откровенно говорил о Людмиле как о страстной любовнице, их отношения ломали все условности – они могли быть вместе за кулисами, в машине, в гримерке, там, где застанет порыв.
Бракосочетание
Их свадьба стала таким же спонтанным и театральным жестом, как и они сами. Зимой 1967-го Кобзон был на гастролях в Куйбышеве (ныне Самара). Гурченко приехала его навестить. Директор филармонии, узнав об этом, уговорил Людмилу выступить.
Дуэт получился блестящим – зал рыдал от восторга. Но когда после концерта пара приехала в гостиницу «Националь», администрация отказалась селить их вместе без свидетельства о браке. Гурченко, уставшая и расстроенная, была на грани слез.
Как советские суперзвезды решали вопросы
Тогда Кобзон проявил свою знаменитую находчивость. Он позвонил директору филармонии Марку Блюмину, и тот приютил звезд у себя дома. А утром устроил для них настоящую сказку. В свой выходной день Блюмин разыскал сотрудников ЗАГСа и привез их прямо в здание филармонии.
Свадьба игралась среди репетиционных роялей и театральных декораций. Невеста была в элегантном бордовом костюме, который сидел на ней безупречно. После короткой церемонии выпили шампанского. Расслабленный и счастливый, Кобзон с характерной легкой иронией предложил сигарету работнице ЗАГСа. Та отказалась.
«Зато моя жена курит, когда выпивает!» – улыбнулся он.
Казалось, это начало прекрасной и долгой совместной жизни. Но, как это часто бывает в мире больших артистов и больших страстей, реальность оказалась сложнее красивого сюжета.
Диссонансы
Идиллия, рожденная среди кулис, в быту столкнулась с суровой прозой. Их брак с самого начала напоминал не тихую гавань, а поле боя, где сходились два сильных, независимых и абсолютно разных характера.
Три года их совместной жизни прошли в чередовании ослепительного счастья и громких ссор, которые, по воспоминаниям соседей, были слышны далеко за пределами их квартиры. При всей внешней схожести – оба на пике славы, обожали сцену – в жизненном укладе они были противоположностями.
Зеленый змий
Одним из главных камней преткновения стало отношение к алкоголю. Людмила, хоть и любила бокал хорошего шампанского, была в этом умеренна. Кобзон же, по молодости лет, мог выпить с размахом, особенно в мужской компании, что ее невероятно раздражало.
Эта разность ярко проявилась во время отдыха в сочинском санатории «Шахтер». За обедом местные отдыхающие-шахтеры предложили знаменитым гостям выпить за знакомство.
Гурченко терпеть не могла такие сцены, но Кобзон не смог отказать. Позже была вторая встреча, на которую Людмила уже не пошла. На следующий день они поехали на Мацесту, и история повторилась – новые знакомые, новое предложение выпить.
Вспыльчивая натура
В этот момент у Гурченко лопнуло терпение. Не говоря ни слова, она села в ближайший автобус, вернулась в санаторий, стремительно собрала вещи и улетела в Москву, оставив мужа одного. Вернувшись с целебных источников, Кобзон обнаружил пустую комнату.
Позже он признавался, что первой реакцией было не отчаяние, а странное облегчение от внезапно наступившей тишины и свободы. Он понимал, что в таком режиме конфликтов отдыха не получится, и, чтобы не «сдохнуть»(как он сам выразился), перебрался в гостиницу «Приморская».
«Отдыхал ровно полтора дня из путевки», – с горькой иронией вспоминал он тот эпизод.
Неугодная невестка
К внутренним бурям добавилось и внешнее давление. Мать Иосифа, Ида Исаевна, скептически относилась к выбору сына. Ее неодобрение строилось на двух «китах». Во-первых, для нее, женщины старой закалки, все актрисы априори были существами легкомысленными, не созданными для прочного семейного очага. Во-вторых, и это было ключевым, она глубоко желала, чтобы ее сын построил жизнь с еврейкой, сохранив традиции.
Гурченко, при всем ее обаянии и таланте, в эту картину не вписывалась. Это неприятие витало в воздухе и, безусловно, добавляло напряжения в и без того хрупкие отношения.
Чужой монастырь
Свекровь пыталась учить Людмилу ведению дома, что только раздражало независимую актрису. Кобзон в этом противостоянии встал на сторону жены, но напряжение витало в воздухе.
Соседи вспоминали, что Ида Исаевна переживала, будто ее Иосифа «плохо кормят». Сам певец с юмором рассказывал о кулинарных талантах супруги: ее фирменным блюдом были сосиски, купленные в ближайшем магазине и быстро обжаренные. При этом он искренне считал ее отличной хозяйкой, способной сделать все, что нужно. Но этот бытовой диссонанс был лишь цветочками.
Два полюса
Настоящая пропасть пролегала в их профессиональных судьбах. К концу 1960-х карьеры супругов развивались в противоположных направлениях. Кобзон, хоть и не считался главной звездой эстрады на фоне Муслима Магомаева или Эдуарда Хиля, был невероятно востребованным и стабильно гастролирующим певцом. У Гурченко же после оглушительного успеха «Карнавальной ночи» наступила творческая пауза.
Крупных ролей не предлагали, а скандал с неофициальными гонорарами за концерты и вовсе отбросил ее в глазах руководства в категорию «неблагонадежных». Она выступала, но чувствовала себя ненужной и забытой, особенно после выступлений, где чествовали всех, кроме нее.
Недопонимания и обиды
Кобзон видел ее депрессию и старался быть опорой. Он тепло вспоминал, как после гастролей они беззаботно гуляли по ресторанам, как он дарил ей цветы и как хорошо поладил с ее дочкой Машей, даже провожая девочку в первый класс. Но в памяти самой Гурченко отпечаталось другое.
«Он умел сделать мне больно, – признавалась она позже. – Начинал подтрунивать: «Что это все снимаются, а тебя никто не зовет?».
Эти колкости, даже сказанные не со зла, больно ранили актрису, и без того униженную хождениями на пробы, где вместо ролей порой предлагали ужин.
Последняя капля
Окончательный же крах брака предопределила принципиальная разница в понимании верности. Людмила, с ее острым, почти мужским характером и потрясающей интуицией, не могла смириться с любвеобильностью Кобзона. Она требовала ответственности перед семьей и остро реагировала на его «деликатные ситуации».
Последней каплей стал конкретный эпизод. Уехав на съемки, Гурченко попросила свою лучшую подругу, красавицу Татьяну Бестаеву, пожить с дочерью Машей. Вместо этого Кобзон и Бестаева вместе уехали праздновать Новый год в подмосковную Рузу, отправив девочку к бабушке с дедушкой.
Узнав об измене от друзей, Гурченко устроила мужу скандал по телефону. В ответ на его молчание она отправила едкую телеграмму: «Горбатого могила исправит. Косточка»(ее ласковое прозвище). Он парировал в том же духе: «Каким был, таким и останусь. Горбатый». Для Людмилы измена была вопросом уважения: если мужчина ее не уважает, то и он сам в ее глазах – никто. Кобзон же считал, что умная жена должна закрывать глаза на увлечения мужа, особенно при таком гастрольном графике. Эта пропасть во взглядах оказалась непреодолимой.
Пути расходятся
А вот и развод. Кобзон, купивший старый «Бьюик» в знак независимости, недолго грустил и в 1971 году нашел свое настоящее семейное счастье с Нинель Дризиной, которая родила ему детей и смогла принять его таким, какой он есть.
Гурченко же, сказавшая, что «открыла для себя человеческие пропасти», вынесла из этого брака категоричное решение: больше никому не позволит с собой так обращаться.
Они стали врагами до конца. Кобзон при встречах вежливо кланялся, Гурченко молча проходила мимо. Лишь однажды она не выдержала и бросила ему: «Ненавижу!». На что он, не растерявшись, парировал: «Значит, все еще любишь...». Даже столкнувшись однажды в ЦДРИ на танцполе, где Гурченко толкнула Нинель, они обменялись лишь грубыми репликами. Людмила так и не простила его, до конца жизни отказываясь от любого общения.
Иосиф Кобзон ушел из жизни в 2018 году, пережив Людмилу Марковну на семь лет