Есть в нашем дивном мире одна почти сакральная мантра, которую с придыханием повторяют со школьной скамьи и до седых волос: «Избранный политик представляет народ». Звучит величественно, не правда ли? Словно древнее заклинание, призванное вселить в сердца граждан веру в справедливость и собственную значимость. Из этой мантры, как из рога изобилия, сыплются и другие, не менее утешительные истины: «Политик получил власть от народа, а значит, может управлять им по своему усмотрению». Логично же? Раз мы его выбрали, значит, полностью доверяем. Вручили ему ключи от квартиры, где деньги лежат, и с чистой совестью пошли смотреть сериал.
Эта стройная, почти поэтическая концепция — величайший пиар-проект в истории человечества. Его цель проста и гениальна: накормить нас до отвала воздушными замками обещаний, чтобы мы, сытые и довольные, не заметили, как за нашей спиной возводят вполне реальные стены. Нам обещают молочные реки с кисельными берегами, а на деле прокладывают очередную трубу для откачки ресурсов. Нам клянутся в вечной любви к свободе слова, а потом аккуратно, под предлогом борьбы за всё хорошее и против всего плохого, подкручивают гайки так, что и дышать становится боязно.
И вот, наш избранник, наш герой, наш глас народа, получив заветный мандат, начинает творить. И творит он, как правило, не то, о чем пел соловьем на предвыборных дебатах. В лучшем случае он просто «забудет» о своих клятвах, сославшись на сложную экономическую ситуацию, козни врагов или неблагоприятный лунный цикл. В худшем — начнет реализовывать программу, о которой скромно умолчал. Ту самую, что включает в себя «непопулярные, но необходимые» меры, удивительным образом совпадающие с интересами тех, кто оплатил его избирательный банкет. И если эти меры слегка противоречат какой-то там книжице под названием «Конституция», то тем хуже для книжицы. Бумага, как известно, всё стерпит.
Самое абсурдное в этой драме то, что зачастую этого «представителя всего народа» избирает активное, крикливое, но всё же меньшинство. Остальные в этот день были заняты более важными делами: копали картошку, смотрели футбол или просто решили, что их голос ничего не решает (и, как ни печально, оказались правы). В итоге легитимность нашего героя изначально под вопросом, но кого это волнует, когда протоколы подписаны, а банкетные залы заказаны?
К середине своего срока популярность такого деятеля обычно достигает уровня плинтуса. Народ, поначалу очарованный, начинает что-то подозревать. Обещанные кисельные берега оказались болотом, а молочные реки — мутным потоком новых налогов. Казалось бы, вот он, момент истины! Потеря народного доверия должна привести к немедленной смене курса, к импичменту, к торжеству справедливости!
Но нет. Наша система — это вам не чувствительная барышня, падающая в обморок от народного гнева. Это прочный, хорошо смазанный механизм. Потеря доверия не ведет к конституционным переменам. Напротив, она включает защитную реакцию. Власть, чувствуя, что земля уходит из-под ног, начинает закручивать гайки еще сильнее. Демократические институты, и без того декоративные, превращаются в откровенную бутафорию. Капиталистическая демократия, так и не успев расцвести, элегантно вырождается в диктатуру. Иногда — в явную, с бряцанием оружия и портретами на каждом углу. А чаще — в скрытую, бархатную, где формально все свободы на месте, но пользоваться ими почему-то не рекомендуется.
И что же делает народ? А народ, обманутый раз, другой, третий, начинает понимать правила игры. Он видит, что систематическая фальсификация демократии — это не сбой в системе, а сама система. Выборы превращаются в ритуальный танец, исход которого предопределен. И всё больше людей машут на них рукой. «Зачем идти, если всё уже решили за нас?» — резонно спрашивают они, отправляясь в воскресный день на дачу. Этот абсентеизм, это массовое неучастие — не признак лени или гражданской инфантильности, как нам пытаются внушить с высоких трибун. Нет, это тихий, но вполне осознанный приговор. Это молчаливое признание того, что спектакль под названием «Народовластие» идет без антрактов, но главные роли в нем давно распределены, а зрителям отведена лишь незавидная участь оплачивать билеты.
И в этом круговороте обмана и разочарования есть что-то трагически-закономерное. Мы отчаянно хотим верить в доброго царя, в мудрого вождя, в честного депутата, который придет и решит все наши проблемы. Мы готовы отдать свой голос, свое доверие, свою ответственность в чужие руки, лишь бы самим не утруждаться. А потом искренне удивляемся, почему эти руки используют нашу же власть против нас.
Возможно, однажды мы поймем, что никто не будет представлять наши интересы лучше, чем мы сами. Что демократия — это не галочка в бюллетене раз в пять лет, а ежедневная, кропотливая и часто неблагодарная работа по контролю за теми, кому мы неосмотрительно вручили бразды правления. Но пока этот день не настал, мы будем продолжать играть в эту увлекательную игру. Мы будем слушать сладкие речи, верить в несбыточные обещания и с грустной иронией наблюдать, как очередной «слуга народа», удобно устроившись в мягком кресле, с отеческой улыбкой решает, как именно нам следует жить. А мы... мы просто заплатим за всё. Ведь мы же его выбрали. Или, по крайней мере, не помешали это сделать другим.