«Когда тебя в собственном городе в интернете называют каким‑то “калазард”, у тебя всё внутри сжимается. Это про нас так? Это обидно и страшно», — говорит жительница Москвы Анна, листая ленту с очередным вирусным роликом.
Сегодня расскажем об авторе, который, по его словам, искренне влюбился в Россию — и именно поэтому начал снимать «интересные ролики про русских». Но слово, которым он обозначил своих героев — «калазард» — раскололо аудиторию. Это шутка, культурный код или замаскированное оскорбление? История вызвала бурю в сети, а заодно — спор о границах и ответственности блогеров, когда они говорят о целой нации.
Началось всё буднично. Несколько месяцев назад Саид — молодой контент‑креатор, переехавший в Россию из‑за границы, — стал снимать городские зарисовки: от ночных прогулок по набережным до коротких интервью в очередях за кофе. Москва, Казань, Екатеринбург — география расширялась, просмотры росли. «Мне тут нравится, люди открытые, честные, сильные», — говорил он в одном из первых клипов. Дата, которая поменяла тон, — вечер пятницы, когда Саид выложил ролик из метро с подписью: «Русские — калазард. Смотрите, как они держатся вместе». Под постом — смех, сердечки, и… первые тревожные комментарии.
Эпицентр конфликта — в одном слове. «Калазард» — неочевидный термин. Для кого‑то — игривый неологизм, для кого‑то — резкий, настораживающий. В следующем видео Саид, не меняя тон, повторил эту формулу: на кадрах дворник, помогающий протолкнуть машину из сугроба, а поверх — «вот что такое калазард». Пользователи заметили: слово звучит непривычно, нет в словарях, в гугле — разнобой. Одни уцепились за созвучие со словом «кала‑азар» — названием тяжёлой болезни из медицинских учебников, и восприняли это как сравнение людей с недугом. Другие писали, что это, мол, микс «классный» и «азарт» — хлёсткая авторская находка. Саид объяснять не спешил, а серия клипов набирала сотни тысяч просмотров.
Чем больше охват, тем гуще эмоции. Под видео, где пожилая женщина в трамвае уступает место молодой маме, подпись снова была прежней. Комментарии рвались на части. «Почему вы называете нас этим словом?», «Что вы вкладываете в него?», «Это прикольно звучит, не придирайтесь», — спорили пользователи. Кому‑то это казалось теплым ярлыком для «своих», кому‑то — холодной меткой «чужих». И Саид наконец вышел с ответом: снял отдельный ролик с лицом в кадре. «Друзья, “калазард” — это мой авторский термин. Для меня он про энергию, про сплоченность и смелость. Это не оскорбление», — сказал он, настаивая, что хотел подчеркнуть восхищение.
На улицах — совсем другие ощущения. «Я вечером открываю ленту и вижу: нас кто‑то опять так называет. Ты не знаешь, что это — подкол или похвала. Непонятно, и от этого неприятно», — делится студент Илья на Сретенском бульваре. «А мне, честно, всё равно: я вижу, что парень восхищается. Пусть говорит, как умеет. Не каждый знает все коннотации», — парирует прохожий Олег. В соседнем дворе пенсионерка Марина качает головой: «Мы в жизни всякого наслушались. Хотите хвалить — скажите прямо. Зачем эти словечки, что колют в ухо?» И напротив — комментарий баристы Маши: «Если он действительно про добро — то это про добро. Дайте человеку шанс объяснить».
В сети кипит не только спор о смысле, но и про ответственность. Несколько подписчиков публично обратились к блогеру: «Поясни чётко происхождение термина». Один из языковедов в популярном паблике осторожно заметил: «Иностранные контент‑мейкеры часто конструируют неологизмы, смешивая знакомые корни и звучания. Но они могут невольно заходить на поля культурных ассоциаций, о которых не знают». Под публикациями Саида появились и скриншоты из медсправочников с пояснением, что кала‑азар — реальное название заболевания. «Сравнивать людей с чем‑то болезненным — опасная дорожка, даже если это случайность», — пишет автор поста. Другие возражают: «Он же не говорил “болезнь”, он говорил “энергия”. Слова иногда живут новой жизнью».
К последствиям всё пришло быстро. Несколько его роликов отметили пользователи как «потенциально оскорбительные», алгоритмы платформы ограничили рекомендации на сутки, а в комментарии пришла волна жалоб и обсуждений. Саид на день отключил возможность комментировать, затем вернул и прикрепил пост с развернутым пояснением: «Я не сравниваю людей ни с чем негативным. Прошу прощения у тех, кого задел. Слово использовал и буду использовать только в позитивном ключе, но готов искать более понятную формулу». С ним связались два бренда, с которыми он делал интеграции: по словам самого автора, они «попросили времени разобраться с инфошумом». Правозащитные комментаторы тем временем напомнили: в любой стране нужно следить за тем, чтобы массовые обобщения не звучали унизительно, даже если автор — иностранец и действует без злого умысла. В новостных телеграм‑каналах промелькнула формулировка «поступили обращения в модерацию платформы», а юристы обсуждают, тянет ли история на реальные правовые последствия или останется в плоскости этики и медиаграмотности.
«Я смотрела его ролики: он снимает добрых людей, хвалит, смеётся, постоянно благодарит. И тут одно слово всё перечёркивает?» — удивляется петербурженка Ксения. «Нас постоянно кто‑то “брендирует” — русские такие, русские сякие. Может, хватит? Мы живые, разные», — возражает таксист Сергей. «Мы его тоже не всегда аккуратно называем? Сколько мемов про “иностранцев” гуляет. Может, это урок всем: слова ранят, даже если звучат смешно», — рассуждает преподавательница Елена. На другом полюсе — подписчик Артём: «Я бы, наоборот, закрепил значение. Пусть “калазард” будет синонимом взаимовыручки. Раз уж слово родилось, дайте ему позитивный смысл». И, наконец, голос из диаспоры друзей Саида: «Он правда хотел сказать “классный азарт”, смешал, сделал слэнг. Это стыдная путаница, но без злобы», — пишет знакомый автора.
Сам Саид в свежем видео ходит по зимнему двору и признаётся: «Я ошибся в том, что не дал значение сразу. Думал, все поймут по контексту. Вы не поняли — это моя ответственность». Он обещает заменить словечко на «сильные» или «добрые» в ближайших роликах, а прежние — пометить пояснениями. В ответ часть аудитории просит: «Оставь как было, мы уже привыкли и поняли». Другая часть стоит на своём: «Слова о людях должны быть ясными и уважительными». Конфликт, похоже, перешёл из стадии «кто прав» в плоскость «как жить дальше».
И вот главный вопрос, который повис над этой историей: где проходит граница между авторской свободой и культурной чуткостью? Должен ли блогер каждой фразой проверять словари и ассоциации — особенно когда говорит о целой группе людей? Или у зрителей тоже есть обязанность — слушать контекст и давать шанс на объяснение? Сможем ли мы, как общество, договориться, что новые слова обязаны рождаться с понятной интонацией, а старые раны — не стоит задевать ради вирусных просмотров? И будет ли справедливость для тех, кто почувствовал себя задетым, если автор сделает извинение и изменит практику?
Саид, похоже, урок усвоил: в закреплённой сторис он написал, что любит русских людей за взаимовыручку, стойкость и тепло, и что готов советоваться с подписчиками о словах и смыслах. Платформа сняла ограничения, а в ленте автора появился опрос: «Как назвать рубрику о людях, которые помогают друг другу?» Варианты — «Сила вместе», «Добрый город», «Азарт добра». Слово «калазард» он всё же оставил в скобках — «как память о споре, который научил меня внимательности».
А что думаете вы? Это была невинная попытка создать новый термин или пример того, как одно непривычное слово может ранить тысячи? Делитесь своим мнением в комментариях: было ли вам неприятно это слышать, или вы с самого начала читали в этом уважение? Как, на ваш взгляд, блогерам и зрителям договориться о языке, который объединяет, а не делит?
Если вам важны такие разборы острых медийных историй — подписывайтесь на канал, ставьте лайк, жмите на колокольчик. Здесь мы говорим о сложных темах спокойно, с фактами и голосами людей. Ваши истории и мысли делают наши выпуски честнее и сильнее. Расскажите, были ли у вас ситуации, когда слово в сети оказалось не тем, чем казалось, — а в следующем видео мы обязательно вернёмся к этой теме и расскажем, чем всё для Саида и его аудитории закончится.