Такси плавно тронулось с места, и за окном замелькали огни вечерней Москвы. Я устроился на заднем сиденье, а водитель — молодой мужчина с открытым лицом и внимательными тёмными глазами — включил негромкую национальную мелодию.
Через пару минут он обернулся и с улыбкой спросил:
— Далеко едем?
Разговор завязался неожиданно легко. Оказалось, моего водителя зовут Фарход. Три года назад он приехал из горного кишлака в Таджикистане, оставив позади узкие улочки, террасированные склоны и запах цветущих абрикосов.
От мечты к реальности
— В детстве я смотрел на горы и думал: там, за горизонтом, другая жизнь, — вспоминал Фарход, ловко лавируя между машинами. — В кишлаке все знают: чтобы заработать, надо ехать в Россию. Но я не хотел просто выживать. Я мечтал построить будущее.
Его план был чётким: поработать в Москве, накопить денег, вернуться домой и создать своё хозяйство. Не лавку, не мастерскую — а настоящее скотоводческое хозяйство.
— Я хочу купить тысячу баранов, — говорил он с горящими глазами. — Это не просто животные. Это стабильность. Это возможность кормить семью, строить дом, дать детям образование.
Жизнь в ритме такси
Рабочий день Фархода начинается в 5 утра и заканчивается далеко за полночь. Семь дней в неделю, без праздников и выходных. Его «Лада» стала вторым домом: здесь он пьёт чай из термоса, хранит запас воды и перекус на случай долгих смен.
— 300 000 рублей в месяц — это не роскошь, — поясняет он. — Это расчёт. Из них 250 000 я отправляю родителям. Они старенькие, им тяжело. Остаётся 50 000 на жильё, еду, машину. Иногда даже на подарок маме к празднику хватает.
Он не жалуется. Наоборот, гордится тем, что может помогать семье. В его голосе звучит тихая радость, когда он рассказывает, как родители купили новый ковёр, как младший брат пошёл в хорошую школу.
Мечта о доме
В кишлаке его ждёт Гульнора — девушка, с которой они дружат с детства. Фарход показывает её фото на телефоне: улыбчивая, в ярком платке, с глазами, полными тепла.
— Мы договорились: я накоплю, вернусь, мы поженимся. Я построю дом, заведу хозяйство. Хочу много детей — троих, а может, и больше. Чтобы наш кишлак жил, чтобы традиции не забывались.
Он мечтает не о мегаполисе, не о загранице. Его идеал — родной край, но с достатком, с возможностью растить детей в благополучии.
Испытания на пути
Конечно, не всё идёт гладко. Были моменты, когда хотелось всё бросить:
- первые месяцы без языка, когда даже в магазине приходилось показывать на товар пальцем;
- недоверие некоторых пассажиров, видящих в нём лишь «мигранта»;
- тоска по горам, по запаху свежей лепёшки из тандыра.
Но каждый раз, когда накатывала усталость, он вспоминал дом.
— Однажды я ехал через парк, — рассказывает Фарход. — Вижу: семья пикник устраивает, дети смеются. И я подумал: скоро и у меня так будет. Только не в Москве, а в моём кишлаке. Это и держит.
Взгляд в будущее
За окном такси уже темнело. Мы подъезжали к месту назначения. Фарход выключил музыку и тихо сказал:
— Знаете, я не считаю, что страдаю. Я строю. Каждый рубль, который отправляю домой, — это кирпич в наш будущий дом. Каждый час за рулём — это шаг к семье. Я не просто таксист. Я — будущий хозяин своего дела.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько уверенности, что я невольно поверил: у него получится. Получится и стадо в тысячу баранов, и счастливый дом, и дети, бегающие по горным тропам.
Когда я выходил из машины, он протянул руку:
— Приезжайте в наш кишлак, когда всё устрою. Угощу лучшим пловом, покажу горы. Они вас очаруют.
Я кивнул, зная, что, возможно, никогда не увижу тот далёкий кишлак. Но в этот момент я точно знал: где‑то там, среди гор, растёт мечта. Мечта, которую везёт в своём такси обычный московский таксист по имени Фарход