Бессонница превратила мою жизнь в серый кисель. Я не жил, я существовал в промежутке между попытками уснуть. Поэтому, когда на рынке появился «Онейро-5» — нейрообруч для стимуляции осознанных сновидений, — я отдал за него последние деньги.
Первый месяц был сказкой. «Онейро» не просто усыплял. Он давал мне пульт управления реальностью. Я был богом в своей голове. Я летал над каньонами Марса, переспал со всеми голливудскими актрисами 90-х, заново прожил лучший день своего детства. Я стал зависим от сна. Реальный мир казался блеклой, жалкой подделкой.
Все сломалось во вторник, после автоматического обновления прошивки. В меню появилась новая, экспериментальная кнопка: «Сонный дрейф (Бета)». Описание гласило: «Подключение к случайным открытым сновидениям других пользователей в вашей локальной сети. Испытайте чужой опыт».
Любопытство и чувство всемогущества сыграли со мной злую шутку. Я надел обруч, лег в кровать и нажал «Подключиться».
Я ожидал увидеть чужой пляж или, может быть, эротическую фантазию соседа.
Но я «проснулся» в подвале.
Здесь было холодно и сыро. Пахло плесенью, ржавчиной и застарелым страхом. Единственным источником света была тусклая лампочка, раскачивающаяся на проводе под низким потолком. Стены были из шершавого бетона, покрытого царапинами.
— Эй? — позвал я. Мой голос прозвучал глухо, как из бочки. — Это чей сон?
Я попытался взлететь — мой стандартный трюк в осознанном сне. Ничего. Попытался силой мысли изменить обстановку, превратить подвал в солнечную поляну. Бетон даже не дрогнул.
Мой «пульт управления» здесь не работал. Я был гостем. И гостем нежеланным.
Я пошел вперед по узкому коридору. Под ногами хлюпала вода. Я начал различать царапины на стенах. Это были не просто линии. Это были тысячи зарубок, сделанных чем-то острым. Как будто кто-то считал дни. Или годы.
В конце коридора была массивная железная дверь с маленьким окошком для кормления. Из-за двери доносился звук. Мерный, ритмичный, сводящий с ума.
Скрежет. Пауза. Скрежет. Пауза.
Я заглянул в окошко.
Камера. Два на два метра. На полу, спиной ко мне, сидел человек в грязной больничной робе. Он был неестественно худым, позвоночник выпирал сквозь ткань. В руке он держал обломок ложки и медленно, методично точил его о бетонный пол.
Скрежет. Пауза.
Меня охватил такой животный ужас, какого я не испытывал никогда в жизни. Это был не голливудский кошмар с монстрами. Это был чей-то персональный ад. Чье-то воспоминание или фантазия, в которой человек запер себя добровольно.
Я начал моргать изо всех сил. Это была экстренная команда «Онейро» для пробуждения. Три быстрых моргания — и ты в своей кровати.
Раз. Два. Три.
Ничего. Я все еще стоял у двери.
Человек за дверью перестал точить ложку. Тишина стала оглушительной.
Он медленно повернул голову. У него не было лица. Вместо глаз и рта была гладкая, блестящая, как будто оплавленная кожа. Но я точно знал, что он смотрит на меня.
А потом я услышал его голос. Не ушами, а прямо у себя в голове. Он звучал как шелест сухих листьев и одновременно как скрежет металла.
— Ты новый надзиратель? — спросило Существо.
Я попятился.
— Нет, я… я случайно. Я сейчас уйду.
Существо встало. Оно оказалось огромным, под потолок. Оно подошло к двери вплотную. Я почувствовал его запах через железо — запах гниющих зубов и безумия.
— Они все так говорят, — прошелестело оно. — Но никто не уходит. Мне здесь одиноко. Оставайся. Будем точить вместе.
Оно протянуло руку с обломком ложки через кормушку.
Я закричал и побежал. Я бежал по бесконечному подвалу, спотыкаясь, падая в грязную воду. А сзади слышался лязг открываемой тяжелой двери и шаркающие шаги.
Я бился головой о бетонные стены, я кусал свои руки до крови во сне, пытаясь разбудить себя в реальности.
— ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ! — орал я сам себе.
Меня выбросило в реальность рывком. Я с криком сел на кровати, срывая с головы обруч «Онейро». Меня трясло, сердце готово было разорваться. Я был мокрым от пота.
Я был в своей спальне. Безопасный, привычный мир. Я швырнул обруч в угол комнаты. Никогда больше. Я удалю аккаунт, я сожгу эту дрянь.
Я встал, чтобы пойти в ванную и умыться. Мои ноги дрожали. Я включил свет в коридоре. И замер, глядя на свои руки.
Под ногтями у меня была грязь. Черная, жирная подвальная грязь. А на ладони правой руки, которой я во сне не касался ничего, кроме стен, лежал маленький, остро заточенный обломок алюминиевой ложки.
Я поднял глаза на зеркало. Из отражения на меня смотрел я. Но в глубине моих зрачков я на секунду увидел отблеск тусклой лампочки, раскачивающейся под бетонным потолком.
Я проснулся. Но я не уверен, что вернулся один.