Деревня Черный Лес получила свое название не просто так. Вековые сосны стояли так плотно, что даже в полдень в их чаще царил полумрак, а по ночам, когда луна заливала мир своим призрачным светом, лес казался живым, полным шорохов и теней. именно тогда и начался страх.
Элизабет жила на самой окраине, в маленьком домике, окруженном хилым забором. Ее муж, Томас, был дровосеком, крепким и сильным, но даже его мускулы не могли заглушить страх в ее сердце, когда наступали полнолуния. Шесть месяцев назад соседский скот был растерзан, а затем пропал местный охотник. Все знали, что это не просто медведь.
В эту ночь луна висела в небе, как огромный молочно - белый глаз и ее свет проникал даже сквозь густые ветви. Элизабет сидела у очага, прижимая к себе маленькую дочку Сару, которая крепко спала. Томас еще не вернулся с лесоповала. Она пыталась убедить себя, что он задерживается из - за непогоды, но сердце ее сжималось от предчувствия.
Внезапно раздался стук в дверь. Тяжелый, глухой стук, от которого вздрогнула даже Сара. Элизабет замерла. Это не был обычный стук человека. Он был слишком сильным, слишком.....диким.
"Томас?" - дрожащим голосом позвала она.
В ответ раздалось глухое рычание, а затем дверь затрещала, словно по ней били чем - то очень тяжелым. Паника охватила Элизабет. Она схватила Сару на руки и бросилась к окну, ведущему на задний двор.
Дверь с грохотом распахнулась и в дом хлынул холодный ночной воздух, принося с собой запах мокрой шерсти и крови. Через мгновение в дверном проеме показался силуэт. Огромный, горбатый, с разинутой пастью полной острых зубов. Его глаза светились желтым огнем.
Элизабет узнала его. Или то, что от него осталось. Это был ее Томас. Его рубашка была разорвана в клочья, а кожа покрыта густой темной шерстью. Пальцы превратились в когтистые лапы, а лицо исказила звериная гримаса. Он рычал и это рычание было полно боли и ярости одновременно.
Зверь сделал шаг, потом еще один, медленно продвигаясь к ним. Элизабет отчаянно искала выход, но понимала, что угодила в ловушку. Единственный шанс - это надежда на то, что в ее муже осталась хоть капля человечности.
"Томас - это я, Элизабет! Посмотри на меня!" - кричала она, прижимая Сару к себе.
Зверь остановился. Его желтые глаза уставились на нее, и в их глубине на мгновение мелькнула искра узнавания, болезненная и краткая. Он заскулил, низкий, утробный звук, который был почти плачем.
Но инстинкт зверя взял верх. Он снова зарычал и в этом рычании уже не было ничего, кроме голода и дикой ярости. Он прыгнул.
Элизабет закрыла глаза, крепко обнимая Сару. Она чувствовала мощь зверя, его дыхание, но затем....раздался пронзительный вой боли, зверь упал на пол, содрогаясь.
Она открыла глаза. Ее Томас или то, что от него осталось, лежал на полу, корчась. Из его груди торчала рукоять старого, ржавого топора. В последнем проблеске его желтых глаз она увидела ужас, боль и...прощение.
Утробный рык сменился хрипом и зверь затих. В наступившей тишине Элизабет держала свою спящую дочь, а из распахнутой двери в их дом, полный ужаса, струился холодный свет новой зари. Лес снова молчал, но его молчание было теперь еще более зловещим.