Татьяна Пинская — журналистка, fashion-продюсер и режиссер, 30 лет жила во Франции (Париж). Она связана с модной индустрией и пишет о моде, кино и дизайне. Изучала французскую литературу в Сорбонне на курсе «Цивилизация Франции» с 1993 по 1999 год, работала для российских журналов Vogue Russia, Elle, Hello, «Штаб-квартира», «7 дней», «Караван историй».
«Имя – Рудольф Нуриев – говорит само за себя. Это не только один из лучших артистов балета в мире»
«Но показах Маккуина я чувствовала себя Алисой в зазеркалье, дух захватывало от его фантазии»
- Вы брали интервью у Оскара де ла Ренты, Сони Рикель, Валентино, Ива Сен-Лорана, Кристиана Лабутена, Майкла Корса. Кто из них больше всего вас поразил — не как дизайнер, а как человек?
- Выделить кого-то одного я не могу, для меня каждый Человек – это Личность, просто с одними завязываются более душевные отношения, с другими по надобности. Соня Рикель – потрясающая, на ее показах слезы наворачивались, такие были трогательные коллекции, и музыка времен 50-х годов с шансоном тех певцов, которые давно ушли, Оскар де ля Рента – человек-праздник, у него девушки, как цветы, Валентино Гаравани одной деталью делал коллекцию желанной, однажды я спросила, почему он надел на глаза манекенщицам кружевные повязки, может, потому, что любовь слепа? Валентино очень смеялся. Когда Майкл Корс (прим. ред - знаменитый американский модельер, основавший одноименный бренд аксессуаров, одежды и парфюмерии в 1981 году, известный своим гламурно-спортивным стилем, сочетающим элегантность и практичность, а также бывший креативный директор Céline (1997-2004) уезжал в Америку после работы в Celine, все рыдали, это факт, и я тоже облила слезами его футболку на груди. Очень жалко было, что он уезжает.
Кристиана Лубутена, все-таки он ЛУбУтен (прим. ред. - знаменитый французский дизайнер обуви, прославившийся благодаря туфлям с узнаваемой красной подошвой, символизирующей роскошь, чувственность и гламур; его работы отличает ручная работа, экзотические материалы, кристаллы и стразы, а карьера началась с работы в кабаре, где он вдохновился женскими ногами. Это и привело его к созданию мирового обувного бренда с акцентом на высокое качество и европейское производство), так читается его фамилия, я знала до появления его звездных красных подошв и однажды подарила ему вышитую бисером блузку, по основе которой он сделал туфли, и они были восхитительны. Понимаете, человеческий фактор всегда важен, человеческие отношения не заменит никакой ИИ.
- Вы рассказывали, что хотели взять интервью у Александра Маккуина, но это оказалось невозможным. Почему? И каким он ощущался для вас — даже на расстоянии?
- Когда Александр Маккуин (прим. ред. – легендарный британский модельер, основавший бренд Alexander McQueen, известный своими провокационными, театральными показами и авангардным дизайном, за что его прозвали «хулиганом британской моды». Он был четырехкратным обладателем премии «Британский дизайнер года», работал главным дизайнером Givenchy и оставил после себя наследие радикальной моды в виде своего модного дома), которого все звали Ли, переехал во Францию и стал главным стилистом марки Живанши, у него была своя команда, которая на 99% состояла из англичан, а этот период был для дизайнера не очень легким, т.к. он употреблял запрещенные вещества и часто был не в форме, потом долго лечился, хотя трудился нон-стоп 24/7, короче, его команда его прикрывала, и если Ли бывал на каких-то тусовках, то для женщин туда, мягко говоря, вход был закрыт. Я общалась с его подругой Изабеллой Блоу (прим. ред. - стилист, обедневшая аристократка и большая фанатка шляп, первой разглядела уникальный талант начинающего дизайнера, именно она уговаривала редакторов модных изданий писать о нем и снимать его коллекции, была источником вдохновения для дизайнера и главным амбассадором его таланта), и она обещала мне устроить интервью, но впала в немилость у самого Александра и, в общем, никак не получалось. Однажды в музее современного искусства открыли выставку художника Ротко, и я, хоть и не являлась ярой поклонницей, пришла туда. Полотна Ротко огромные и перед ними всегда стоят люди. Я увидела, как один молодой человек с очень короткой стрижкой плачет. Меня это удивило, хотя я знаю, что для Ротко существовала одна тема исследования – человеческие эмоции. Приглядевшись, я поняла, что это и есть Александр Маккуин собственной персоной, но что-то мне подсказало не нарушать его состояние. Сейчас жалею, нужно было дождаться, когда он уйдет и предложить выпить, что ли…На показах Маккуина я чувствовала себя Алисой в зазеркалье, дух захватывало от его фантазии. Я до сих пор помню, как мы завороженные, оператор и я, чуть не с открытыми ртами смотрим его показ в большом ангаре под Парижем, воют ветродувы, летит пурга из кусочков бумаги, а по канату идет девушка.
- Я большая поклонница Маккуина: изучала его архивные показы, читала о начале его пути, мне близка его идея, у меня даже есть клатч, созданный им в начале 2000-х. Как вы думаете, почему именно он до сих пор так сильно откликается новым поколениям?
- У Александра Маккуина была потенциальная сила. Он бросал вызов людям и обстоятельствам. Есть очень хорошая книга Эндрю Уилсона «Кровь под кожей», одна из лучших книг о моде, не считая книги Алисии Дрейк о Ив Сен Лоране и Карле Лагерфельде. Так вот, эта книга биографическое исследование, объясняющее, где и в чем черпал Маккуин свое вдохновение, а также как связана личная жизнь и творчество дизайнера.
- Какие бренды нравятся вам и почему?
- Не могу выделить какой-то бренд особо, для меня каждая марка индивидуальна своим почерком.
«Поклонники его таланта думали, что я супруга Кензо и называли меня почтительно мадам Такада, и Кензо это очень смешило»
- Были ли дизайнеры, чьи особенности — характер, манера общения, взгляды — вам особенно запомнились и повлияли на ваше понимание моды?
- Да, один из них Аззеддин Алайя (прим. ред. - знаменитый французский модельер тунисского происхождения, известный как «Король стрейча» и «Скульптор моды» за его виртуозный крой, подчеркивающий женскую фигуру, а также за создание культовых облегающих нарядов и использование эластичных материалов, таких как кожа и шерсть, в 80-е годы; основатель модного дома Alaïa). Его платья, как скульптуры, я могла их рассматривать часами, в одном лишь плечике насчитала восемь вытачек. Это был самый застенчивый дизайнер, он боялся собственной тени, но это не мешало ему создавать шедевры. Сейчас восхищаюсь новым дизайнером в Скипарелли – Дэниелом Роузберри (прим. ред. - американский модельер, креативный директор легендарного французского дома моды Schiaparelli с 2019 года, известный своим уникальным стилем, сочетающим сюрреализм, искусство и современность, и возрождением бренда с узнаваемым почерком, основанным на рисунках и золотых скульптурных элементах. До Schiaparelli он более десяти лет работал в Thom Browne. Розберри получил признание за возрождение кутюрной и prêt-à-porter линий, сделав бренд снова актуальным, и является лауреатом премии CFDA), он очень успешно возродил сюрреализм Эльзы Скиапарелли и создал невероятные по красоте коллекции и украшения. Мне кажется, если бы Эльза была жива, она бы рукоплескала фантазии Дэниела.
- Известно, что вы дружили с Кензо Такадой. Как состоялось ваше знакомство? Каким он был в обычной жизни — за ужином, вне показов и индустрии? Что в нем больше всего вас трогало как в человеке?
- Сразу разъясню ситуацию. Я не была близким другом Кензо Такада (прим. ред. - легендарный японский модельер, основатель модного дома Kenzo, ставший первым японским дизайнером, покорившим парижскую моду в 1970-е годы, известный своим ярким, жизнерадостным стилем, смешением этнических мотивов и французской элегантности, а также инновационными показами, превращенными в феерические шоу), хотя не менее, чем пару раз в неделю, мы обедали и обсуждали тренды модных домов. Я была у него в старом доме на Бастилии и в новой квартире у отеля Лютеция. Кензо доверял мне, и на этом строились наши отношения. Когда он продал свой дом, то стал рисовать картины, и я предложила повезти их в московскую галерею. Кензо сказал: «Ну зачем мне это нужно? Денег у меня хватает». На что я парировала: «Тебя знают люди, имеющие отношения к шоу бизнесу, а я хочу, чтобы тебя признали, как художника», и мы поехали в Москву, и выставка состоялась. Я водила Кензо в Большой театр на балет «Дон Кихот» и к Саше Градскому, которого я знала еще по 70-м годам. И Кензо был, конечно, поражен бурной жизнью Москвы и ее пробками. Потом мы ездили вместе в Киев и Питер, там участвовали в благотворительных вечерах и всегда была очень красивая программа, и Кензо был очень доволен. Поклонники его таланта думали, что я супруга Кензо и называли меня почтительно мадам Такада, и Кензо это очень смешило. У меня дома много картин его руки, а также вазы и посуда, которую он проектировал.
- Можно ли сказать, что Кензо был не только дизайнером, но и философом жизни? Чему он вас научил — возможно, даже неосознанно?
- Все японцы философы и по-иному относятся к жизни. Мне нравилось, что Кензо был очень скромным, он любил посмеяться, посплетничать, и еще мне нравилось, что в 60 лет он стал брать уроки музыки на фортепиано и танцевать фламенко, потому что всю юность и молодость он работал, работал и работал, а приезжая в другие страны на показы, видел лишь аэропорт и гостиницу. Некоторые сетовали, что рано ушел из профессии, но я сделала вывод, что вовремя уходить – это тоже немаловажное решение. Я его не вспоминаю, потому что не забываю. Если бы у меня был большой бюджет, я сняла фильм о молодом японце по имени Кензо (что означает третий сын), который выиграл первую премию в школе Бунка, сел на пароход и впервые объехал полсвета, а затем поселился во Франции и соединил Восток с Западом, представив свои прекрасные платья с яркими расцветками.
«Не проходите мимо, мадемуазель, у меня яблоки, что ваши щечки»
- Вы прожили в Париже почти 30 лет. Как со временем менялось ваше ощущение этого города — как места для жизни, а не туристической открытки?
- Все вокруг нас меняется – и город, и люди. Париж стал иным, раньше я выходила из дома и со мной здоровались незнакомые люди, и помню, меня это очень удивляло. Париж был чистый, улицы мыли с шампунем, а продавцы были очень любезные. Сейчас в воздухе раздражение, все нервные, а официанты «забывают» принести сдачу. Мне не хочется показаться старой и брюзжащей, но ушел тот флер, и лишь на местных продуктовых рынках я встречаю еще ту атмосферу, когда продавцы кричат покупателям: «Не проходите мимо, мадемуазель, у меня яблоки, что ваши щечки».
- Часто говорят, что Париж — это прежде всего люди. Какие они на самом деле в повседневной жизни? Есть ли черты парижан, которые вас по-настоящему удивили или восхитили?
- С французами очень хорошо работать, они трудолюбивые, ничего не забывают, главное, не занимать их время обеда, потому что это время священно. Мне нравится, как они воспитывают своих детей, не заискивают перед ними и не делают их пупом земли. Дети едят с ножом и вилкой с 3 лет и могут заниматься собой, не нужно перед ними устраивать цирк. Они благодарят и не просто спасибо, а спасибо, мадам Дюбуа, то есть, выражают персональное уважение.
- Парижская мода во многом живет на улице. Можно ли сказать, что именно улица, а не подиум, формирует ощущение стиля в этом городе?
- Я думаю, что это коллективное решение, улица просто дополняет подиум, а подиум берет некоторые тренды с улиц, ведь в Париже есть даже институт цвета, где разрабатывают, какой цвет и оттенок будет в новом сезоне.
«В России все еще живо желание выделиться»
- В Казани, например, уличную моду в парижском смысле пока сложно наблюдать — скорее это функциональность, то есть, в Казани культура есть, но она не превращается в стиль. Как вы думаете, почему в одних городах стиль становится частью городской культуры, а в других — нет?
- Я впервые была в Казани в 2025 году и восхитилась городом, архитектурой и культурной жизнью. На мой взгляд, молодые надевают одежду, что и ребята в Нью-Йорке и Берлине. Все зависит от индивидуума и личности. Ведь неинтересно же, если все будут, как под копирку.
- Во Франции и в Париже национальная идентичность часто проявляется тонко — в деталях, ритме, силуэтах. Как, на ваш взгляд, национальная мода может существовать сегодня: как реконструкция прошлого или как живой, современный язык?
- Мне бы хотелось видеть какие-то национальные черты в одежде той страны, в которую приезжаешь. Мы ведь сразу отличим жителя Перу по его ярким расцветкам в одежде и эскимосов по расшитым паркам.
- Татарская культура очень богата орнаментами, символами, декоративными мотивами. Видите ли вы потенциал татарской национальной моды для выхода за пределы локального контекста — на международную сцену? Возможно ли это?
- Вижу и буду рада, когда это произойдет, а то, что произойдет рано или поздно, не сомневаюсь. Появятся таланты, которые будут изучать коды страны по фотографиям и рассказам родственников и для этого уже сейчас студентам дизайнерам нужно ходить в музеи срисовывать и адаптировать в свои коллекции национальные орнаменты и символы.
- Насколько важно для модного журналиста просто ходить по городу, наблюдать людей, их жесты, сочетания, манеру носить вещи? Можно ли научиться этому, или это исключительно вопрос внутреннего взгляда?
- Ну а где же еще можно черпать вдохновение? У всех разные способности, но их нужно развивать. Я бы посоветовала учиться рисованию, потому что щелкнуть телефоном может всякий, а делать зарисовки в альбоме — это круто.
- Живя между культурами, вы наверняка видите разницу особенно четко. В чем главное отличие отношения к моде во Франции и в России?
- В России все еще живо желание выделиться, сумкой ли, украшениями, макияжем. Во Франции все буднично, но вот идет девушка, вроде и незаметная, но у нее шарфик повязан вместо ремешка на брюках или накрученный на руку браслет из янтарных бус и видно сразу стиль, свой личный.
- Во Франции мода - это часть повседневности, а не демонстрация статуса. Когда, по-вашему, это различие стало особенно заметным?
- Всегда так было и есть. Французы не позеры, они не будут кататься на Ferrari, если у них нет квартиры, а у нас, к сожалению, девушка снимает в Бутово однушку, зато ходит с сумкой Келли.
- Как вам кажется, может ли российская мода — и в том числе уличная — прийти к большей свободе и естественности, или это всегда отражение более глубоких социальных процессов?
- Моисей сколько водил людей по пустыне? 40 лет? Ну, будем надеяться, хотя куда уж свободнее ходят полуголые девушки по Патрикам.
«Пока вы не возьмете в руки камеру, вы не будете знать, как снимать кино»
- Помимо журналистики вы занимались документальным кино и сняли фильмы «Небосвод Эрика Булатова», «Весна во Флоренции», «Оскар Рабин. «Счастливый» путь», «Моя Третьяковка». Как кино вошло в вашу жизнь?
- С 1997 года я работала на Каннском международном кинофестивале. Это было очень счастливое время. Много фильмов, интересных людей и встреч. Особенно интересными были мастер-классы с Уильямом Фридкином, Робертом де Ниро, Софией Лорен. Мы не просто внимали им, а впитывали их слова, и однажды на мастер-классе у Квентина Тарантино я услышала: «Вы можете закончить хоть десять киношкол, но пока вы не возьмете в руки камеру, вы не будете знать, как снимать кино». Это очень меня мотивировало. И мой первый фильм «Небосвод» был посвящен художнику Эрику Булатову. Он шел 26 минут, потом я сделала совместно с Сашей Шаталовым моим незабвенным другом и соратником ленту «Весна во Флоренции: сцены из жизни художника Эрика Булатова», она была уже 52 минуты, эту ленту можно найти в интернете также, как и фильм про Оскара Рабина.
- Для вас кино по сравнению с журналистикой — продолжение разговора или совершенно иной способ мышления и рассказа о мире?
- Кино меня больше занимает, потому что фильм может зажить собственной жизнью. Когда я снимаю, я забываю о времени, испытываю очень сильные эмоции.
- Есть ли темы или герои, к которым вы хотели бы вернуться сегодня — уже с вашим нынешним опытом?
- Да, есть, но я бы не хотела об этом распространяться, потому как это еще в процессе написания сценария, но мои статьи вы можете найти на сайте story.ru в разделе авторов. Там под моим именем и фамилией есть подборка с интервью, многие интересные, особенно встреча с сыном Бурвиля.
Инстаграм* - Признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ
Facebook** - Признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ
Подробнее: https://milliard.tatar/news/vizu-i-budu-rada-kogda-tatarskaya-nacionalnaya-moda-vyidet-za-predely-lokalnogo-konteksta-i-ne-somnevayus-v-etom-9006