В Санкт-Петербурге есть места, которые говорят без слов. Есть уголки города, где архитектура, природа и история сплетаются в такую плотную ткань, что кажется — время здесь движется иначе. Никольское кладбище Александро-Невской лавры — именно такое место.
Оно не производит угнетающего впечатления. Скорее наоборот — здесь ощущается глубокий покой, каким-то образом утешающий и исцеляющий. Старые деревья с причудливо изогнутыми ветвями отбрасывают тень на аккуратные мощеные дорожки. Узкий пруд с зеркальной гладью отражает небо. Издалека слышны колокола Троицкого собора — голос лавры, который звучит здесь уже сотни лет. И среди этого благородного молчания покоятся люди, которые оставили след в истории не только Петербурга, но и всей России.
Это кладбище — не просто некрополь. Это театр памяти, где каждый надгробие, каждая часовня, каждый белый крест рассказывает свою историю. И эти истории — важная часть нашей русской культуры поминовения, традиции, которую восстанавливает Центр мемориального искусства «Хранитель памяти» и развивает Сеть поминальных трапезных «Помним-Любим».
Рождение благородного пространства: 1861 год
Никольское кладбище было основано в 1861 году, в эпоху, когда Санкт-Петербург переживал расцвет культуры и искусства. Первое захоронение здесь произошло в сентябре 1863 года — это была вдова служителя Сергея Тимофеева, простая женщина, чье имя история не сохранила, но чье предание земле ознаменовало начало нового некрополя.
Первоначально кладбище называлось Засоборным — по его расположению за собором. Но в 1877 году оно получило свое нынешнее имя, когда на территории была освящена церковь святого Николая Мирликийского. Эта небольшая, но величественная церковь была построена в 1868–1871 годах по проекту епархиального архитектора Герасима Ивановича Карпова на средства богатого купца и лесопромышленника Николая Русанова, который устроил в цокольном этаже святилища собственную семейную усыпальницу.
Уже с момента основания кладбище было задумано как не просто место захоронений, а как продуманное мемориальное пространство, где каждый элемент имел смысл и достоинство — идеал, которому следует Центр мемориального искусства «Хранитель памяти» в своей современной работе по восстановлению культуры памяти в России.
Престиж и величие: Век девятнадцатый и эпоха историзма
В XIX веке Никольское кладбище приобрело славу одного из самых престижных и дорогих мест для захоронений в Санкт-Петербурге. Здесь хоронили аристократов, богатых купцов, видных государственных деятелей, военных генералов, выдающихся ученых, писателей и артистов. Захоронение на Никольском кладбище было не просто признаком знатности, но символом величия, знаком того, что покойный оставил значительный след в жизни города и государства.
Вторая половина XIX века — это период расцвета историзма в архитектуре. Этот стиль, воскрешающий мотивы древнерусского зодчества, нашел свое отражение в облике Никольского кладбища. Часовни-склепы, надгробные часовни, семейные усыпальницы строились в стиле владимиро-суздальского, новгородского зодчества. Они словно переносили на кладбище каменную память о величии Древней Руси.
А на рубеже XIX и XX веков появились памятники в стиле модерна — произведения, использующие оригинальные отделочные материалы: цветную керамику, майолику, мозаику, керамическую плитку в сочетании с полированным гранитом и мрамором различных оттенков. Над созданием этих шедевров работали лучшие мастера своего времени — скульпторы Рихард Бах, Николай Лаврецкий, Иван Шредер и другие величины отечественного искусства.
Надгробия Никольского кладбища — это целый художественный мир, отдельная глава истории русского скульптурного искусства XIX века. Здесь почти не было случайных памятников. Каждый крест, каждая часовня, каждая скульптурная композиция создавались с расчетом на вечность.
Люди, которые остаются
Блаженный Матвей Татомир: святой в затворе
На Никольском кладбище хранятся мощи одного из самых почитаемых петербургских святых — блаженного Матвея Татомира (1848–1904). Его история — это история духовного подвига, который не смогла сломить ни революция, ни советская власть.
Матвей Климентьевич родился в семье протоиерея, получил образование в духовной семинарии и университете. Но путь священнослужителя показался ему недостаточным. Он совершил паломничество на Святую землю, провел годы в пустыне, учился у сирийских затворников мастерству молитвы. По возвращении в Петербург это подвижнической веры человек выбрал Никольское кладбище местом своего духовного подвига.
Матвей поселился в склепах кладбища и прожил здесь жизнь затворника, отдав себя молитве и служению. Его аскетичный образ жизни привлекал к себе внимание верующих. Даже император Николай II посетил его однажды в затворе, где Матвей постоянно молился. После смерти затворника в 1904 году над его могилой была возведена небольшая часовня-склеп. И с 1911 года его захоронение стало местом паломничества верующих, которые приходили сюда в поисках утешения и помощи.
И даже в советские годы, когда атеистическая пропаганда пытались подавить веру, люди продолжали тайком ходить к часовне блаженного Матвея, оставляя свечи, молитвенники, записки с просьбами о помощи. Могила этого святого стала оазисом веры среди материалистического моря.
Анастасия Вяльцева: королева романса, упокоенная в славе
Второе февраля 1913 года Санкт-Петербург охватила скорбь, такая же масштабная, как и слава, которую пережила при жизни певица Анастасия Дмитриевна Вяльцева.
Её называли «королевой романса», русской Золушкой, певицей радости жизни. Вяльцева рождена в 1871 году в семье крестьян Орловской губернии, но талант её голоса и красоты открыли ей двери высшего общества. Её концерты проходили с неизменным аншлагом — люди хотели слышать её исполнение романсов, того особенного русского жанра, в котором душа льется из груди напевом. Граммофонные пластинки с её голосом выходили огромными тиражами. Её портреты украшали столичные салоны.
Но в начале 1913 года заболела раком крови. Известие об этом поразило город как удар грома. Газеты ежедневно публиковали сводки о состоянии её здоровья. Её муж, конногвардейский офицер Василий Бискупский, несмотря на тяжелые раны, полученные в русско-японскую войну, стал донором при переливаниях крови. Но медицина была бессильна.
5 февраля 1913 года, в возрасте 42 лет, Анастасия Вяльцева умерла. И город проводил её в последний путь с величием, достойным её славы: 150-тысячная процессия провожала её от дома на Мойке до Никольского кладбища Александро-Невской лавры. Это была траурная демонстрация любви города к своей королеве романса.
На её могиле в 1915 году была возведена часовня в традициях владимиро-суздальского зодчества — архитектор Лев Ильин и скульптор Сергей Судьбинин создали произведение искусства, которое отражало величие певицы и её место в русской культуре.
Лев Мациевич: пионер авиации и жертва неба
1910 год. Санкт-Петербург — город, охваченный авиационной лихорадкой. Впервые в России небо озарилось полетом аэропланов. И среди пионеров этой новой эпохи был капитан-инженер Лев Макарович Мациевич (1877–1910) — морской офицер, конструктор, человек, который видел будущее авиации и флота.
Мациевич не был просто летчиком — он был изобретателем, стратегом, мудрецом. В октябре 1909 года он представил начальнику Морского генерального штаба первый в мире проект авианосца, способного нести 25 самолетов. Это было за двадцать лет до того, как авианосцы стали реальностью! Он разработал конструкцию катапульты, предложил теорию корабельной авиации. Словом, он был основоположником морской авиации России.
Мациевич прошел курсы обучения в авиационной школе Анри Фармана во Франции и в числе первых русских летчиков получил диплом авиатора. Его слова «Летаю на «Фармане», умею на «Соммере» — летают из уст в уста как девиз авиатора.
24 сентября 1910 года Лев Мациевич погиб в авиакатастрофе на Комендантском аэродроме Петербурга. Он летел на аэроплане «Фарман» во время показательного полета. Свидетелями трагедии стали тысячи гостей фестиваля воздухоплавания. Это была первая в истории России авиакатастрофа со смертельным исходом. Седьмой русский летчик стал первой жертвой авиации.
На Никольском кладбище, у аллеи кавалеров ордена Александра Невского, покоится его могила. Погибший в расцвете лет, Мациевич успел проявить себя как подлинный военный стратег, создав теорию и практику отечественной морской авиации. Его смерть была трагична, но его имя остается в истории авиации.
Лев Гумилев: сын великих родителей, создатель теории пассионарности
На Никольском кладбище у самой Никольской церкви, под простым белым крестом, покоится человек, жизнь которого была отмечена печатью величия и трагедии в равной мере.
Лев Николаевич Гумилев (1912–1992) — историк, географ, доктор двух наук, создатель оригинальной теории этногенеза, основатель учения о пассионарности как биосоциальной энергии, движущей ход истории. Но он — не просто ученый. Он сын поэтов Николая Гумилева и Анны Ахматовой, двух гигантов русской литературы XX века.
Его отца, поэта Николая Гумилева, расстреляли в 1921 году как «врага народа». Мать, Анна Ахматова, была подвергнута жесточайшей травле сталинским режимом. И сам Лев — четырнадцать лет провел в советских лагерях: на Беломорканале, в Норильлаге. Эти годы, полные страданий и унижений, он превратил в источник знаний. Он видел в лагере срезы истории, наблюдал поведение людей в экстремальных условиях, набирал материал для будущих теорий.
Но Лев Гумилев не сломался. Из лагеря он вышел, чтобы создать одну из самых оригинальных исторических теорий XX века. Он защитил докторскую диссертацию по истории, затем — по географии. Он написал книги, которые открывают новый взгляд на ход истории Евразии, на отношения России и Востока, на природу этносов и их развитие.
Его слова: «Я — русский человек, всю жизнь защищаю татар от клеветы» — отражают суть его научного подвига: он реабилитировал монголо-татарское иго, показав его не как бессмысленный гнет, а как сложный симбиоз, давший Руси административную структуру и импульс к развитию.
Гумилев умер 15 июня 1992 года. На его могиле висят записки от благодарных читателей, возлагаются цветы в день его рождения. Его научное наследие живет и развивается, вдохновляя новые поколения историков и географов.
Галина Старовойтова и Анатолий Собчак: память о двух эпохах
На Никольском кладбище погребены две выдающиеся фигуры петербургской политики XX века — обе жертвы переходной эпохи, обе люди, отдавшие свои жизни служению городу.
Галина Васильевна Старовойтова (1946–1998) была депутатом Государственной думы Российской Федерации, политиком и правозащитницей. Она была убита 20 ноября 1998 года в подъезде собственного дома на набережной канала Грибоедова — во время предвыборной кампании в Законодательное собрание Петербурга. До сих пор это преступление остается нераскрытым.
Её захоронение на Никольском кладбище стало мемориалом трагедии. Памятник над её могилой отражает сценарий её гибели: решетка канала Грибоедова, мостовая, пробитый пулями российский флаг — всё это говорит о насилии и страхе, которые пронизывали России в конце 1990-х годов.
Рядом с ней похоронен Анатолий Александрович Собчак (1937–2000) — первый мэр Санкт-Петербурга, учёный-правовед, доктор юридических наук. Собчак скончался 19 февраля 2000 года в гостинице «Русь» в Светлогорске Калининградской области. На его похороны в Петербург приехал президент Путин, ещё относительно новый во власти.
Надгробие Собчака создал всемирно известный скульптор Михаил Шемякин. Бюст первого мэра выполнен в классическом петербургском стиле — бронзовая фигура задумчиво смотрит на проходящих мимо людей с гранитной кафедры. Могилу обрамляет литая чугунная ограда, достойная петербургского достоинства.
Эти две могилы — символ эпохи перемен, когда Петербург шагал в неизвестное будущее, потеряв по дороге своих лучших сынов.
XX век: От величия к запустению, от запустения к возрождению
История Никольского кладбища в XX веке — это история разорения, но также историю спасения. Когда в 1917 году произошла революция, началась эпоха запустения и небрежения. Советская власть видела в старых кладбищах символ буржуазного прошлого, который нужно искоренить.
В 1927 году было принято решение о закрытии кладбища. В 1930–1940-е годы началась систематическая ликвидация. Власти начали перенос особо ценных захоронений на Лазаревское и Тихвинское кладбища, которые были преобразованы в музеи-заповедники. Так останки писателя Ивана Гончарова, художника Бориса Кустодиева, актрисы Варвары Комиссаржевской и многих других были перезахоронены.
В то же время начал действовать трест «Похоронное дело», проводивший систематическое уничтожение памятников с целью добычи полированного камня, мрамора и гранита. Кладбище превратилось в район запустения, где грабили мертвецов.
В 1940 году Музей городской скульптуры провел обследование Никольского кладбища и выявил свыше двухсот памятников, достойных сохранения. Но Вторая мировая война прервала эти планы. В годы блокады на кладбище были похоронены жители голодающего Ленинграда и советские воины, погибшие при защите города.
В советское время кладбище представляло собой жуткую картину: вскрытые склепы, наполовину выкопанные цинковые гробы, вандализм и грабежи продолжались до 1970-х годов. Власти всерьез вынашивали идею превратить кладбище в городской парк и окончательно избавиться от него.
Но в 1978 году произошло событие, которое спасло Никольское кладбище от полного уничтожения. На его территории был похоронен Никодим (Ротов) — митрополит Ленинградский и Ладожский, скончавшийся при таинственных обстоятельствах в Ватикане. Это захоронение придало кладбищу новый статус — оно снова стало местом, достойным памяти.
Начало восстановления связывают с инициативой жителя города В. В. Смолякова, который начал убирать братскую часть кладбища. Его пример вдохновил других. Стихийно начало развиваться движение по наведению порядка на кладбище. Люди, связанные с захороненными здесь родными и близкими, начали приводить в порядок могилы, устанавливать кресты, воскрешать памятники.
К концу 1980-х годов и в 1990-е годы кладбище постепенно восстанавливало свой облик. Были возобновлены захоронения, хотя их количество тщательно контролировалось — места выделялись только для людей с большими заслугами перед государством.
В 1998 году здесь была похоронена Галина Старовойтова, в 2000 году — Анатолий Собчак. Эти захоронения показали, что Никольское кладбище снова функционирует как место памяти, а не музейный экспонат.
Современное состояние и значение
Сегодня Никольское кладбище — это действующее кладбище Александро-Невской лавры, в отличие от Лазаревского и Тихвинского, которые преобразованы в музеи-заповедники. И это имеет огромное значение для развития русской культуры поминовения.
На его территории площадью 5,5–8 гектаров продолжают совершаться захоронения, но с четкой избирательностью. Новые могилы отводятся лишь для людей, имеющих выдающиеся заслуги перед государством и культурой.
Кладбище продолжает восстанавливаться. В его дальней части был создан современный колумбарий — специальное сооружение для размещения урн с прахом. Это сочетание старинного кладбища с современными объектами символизирует диалог времен, позволяющий памяти о прошлом жить в настоящем — именно этому служит деятельность Центра мемориального искусства «Хранитель памяти».
Когда в вашей семье произошло горе…
Если в вашей семье произошло горе, если вам нужно собраться близким в тихом, достойном месте, чтобы вспомнить дорогого вам человека, мы приглашаем вас в Сеть поминальных трапезных «Помним‑Любим».
Мы бережно относимся к каждому прощанию, помогая родным и друзьям создать атмосферу уважения, уюта и тёплой памяти — без суеты, с вниманием к деталям и с пониманием того, как хрупки и важны эти часы вместе.
Подписывайтесь на нас в других соц.сетях: ВКонтакте, Telegram, Max (скоро), YouTube | наш Сайт